По рассказам мальчишек, в Холлуэй преподавали люди жесткие и властные, способные совладать с оравой непослушных детишек. Я даже думать не хотела, как меня, такую грязную, могут встретить в этом доме. Я не стала пытаться отчистить свою одежду: только еще больше испачкаюсь.
Под ноющую боль в ногах я спустилась с пригорка. С каждым шагом приближения к дому я чувствовала все больше страха, все больше отчаяния. Неужели я и вправду не могла сдержать свой гнев и не напасть на Нэнси? Отчаяние, страх и… вина. Я же могла сделать ей больно. По-настоящему больно. Их слова жалили меня беспощадно, но я, кажется, причинила ей боль иную, физическую. Поэтому мисс Картер отправила меня сюда. Чтобы я разобралась в себе.
Меня посетила ужасная мысль:
«Что, если они навсегда оставят меня здесь?»
И тут же решительно отмела ее. Мисс Картер сказала, что это предупреждение. Она готова мне дать шанс на исправление. И я им обязательно воспользуюсь.
Я стояла перед дверью и переминалась с ноги на ногу. Почему здесь, черт возьми, так тихо? Неужели все эти дети боятся своих воспитателей?
Я деланно рассмеялась, но лучше мне от этого не стало.
Протянула руку и трижды постучала молоточком, свисающим из пасти льва, по двери. Тишина. Затем еще два, и в конце уже пять нервных ударов.
Щелкнул замок, дверь мягко приоткрылась. Показалось угрюмое свирепое мужское лицо. Он кивком указал на меня:
— Мисс Одвэйл? — спросил он, хмурясь.
— Да, меня прислала…
— Тебя могла прислать только Джина Картер, — перебил он меня. — Проходи, да поскорее. Чего это ты такая замарашка?
Я смутилась и покраснела.
— Упала, — пролепетала я. — Там, на дороге.
Мужчина пожал плечами и сложил руки на груди.
— Понятно. Под ноги тебя не учили смотреть? Можешь не отвечать. Я здесь затем, чтобы провести маленькую, но убедительную экскурсию. Следуй за мной, а не то будешь наказана. Слышала? Наказана. Здесь всегда наказывают за провинности.
Я выдавила из себя что-то нечленораздельное, а мужчина тем временем широким шагом стремительно удалялся в противоположную сторону от меня. Я бросилась за ним. Но он вдруг круто развернулся, от чего я чуть не врезалась в его плечо.
— Не бегай. Ходи. Ноги — для ходьбы. Умеешь пользоваться ногами?
Я смущенно промолчала.
— Вот именно, правильно. — Мужчина довольно улыбнулся. — Сразу видно, что ты не из этих, не из моих. С первого раза усвоила, что твои ответы мне не нужны.
Он снова пошел, и мне пришлось как следует постараться, чтобы нагнать его, не переходя на бег. Мы прошли через тускло освещенный вестибюль, свернули в крыло и оттуда попали в коридор с комнатами. По планировке он казался мне точно таким же, как и наш, расположенный в главном здании.
Воспитатель распахнул передо мной дверь.
Я увидела спальню, но не раздельную, как у нас, а общую. В тесной комнатушке стояло двенадцать кроватей. Каждая была опрятно заправлена, у изголовья каждой стояли дети. Их лица выражали мрачную сосредоточенность, а, завидев воспитателя, они выпрямились в струнку и замерли, словно псы в ожидании команды.
— Вольно, — разрешил наставник, и дети заметно расслабились.
Он оглянулся на меня и пояснил:
— Дисциплина, я считаю — основополагающее правило в нашем случае. Всегда вставай, когда заходит воспитатель. Не перечь, не задавай вопросов. Каждый день мы вывешиваем список заданий на сегодня. Не сделал — наказан. Наказания суровые, не то что ваши. Да что там, я уверен, у вас никто никого не наказывает. Вы там, — он хохотнул, — послушные.
Еще полчаса мне пришлось безропотно следовать за воспитателем. Он останавливался, давал мне инструкции и продолжал свой поспешный обход. Наконец он остановился окончательно.
— Теперь можешь идти к детям. До конца дня ты в моем распоряжении. Выбери себе одно или пару дел на доске или помоги кому-нибудь из ребят. И смотри мне. Не нарывайся. Я могу убедить Джину, что тебе здесь — самое место.
Он осмотрел меня с ног до головы и язвительно хмыкнул:
— Всклокоченная, неопрятная. Натуральная ведьма.
Не успел он уйти, как дети сами окружили меня. В основном ими оказались десятилетки, но в их глазах мелькало что-то такое, чего никогда не было у меня. Они рассматривали меня, будто я была диковинным ярмарочным зверем. Я не успевала отвечать на их вопросы, они галдели минуту и затем резко замирали, вслушиваясь в шаги воспитателя.
Какими забитыми и одинокими они мне показались!
В этот момент из толпы выделился паренек. Бледное его лицо с большими голубыми глазами делали его некрасивым, пугающим. Дети послушно расступились перед ним, и он выкрикнул звонким, ломающимся голосом:
— Ну, что встали, дармоеды?! Сейчас же за работу!
Затем он посмотрел на меня и ухмыльнулся.
— Ты, новенькая из хороших! Пойдешь со мной. У меня есть для тебя особенное задание. Только сначала тебя бы отмыть.
По пути мы зашли в туалетную комнату, мальчишка терпеливо подождал, пока я пыталась оттереть грязные пятна, а затем махнул рукой на это дело и потащил меня дальше по коридору. Когда мы начали спускаться в подвал, я вырвала руку и остановилась.
