А потом новая неудача: воду слить в котел не получилось – корабль внезапно покачнулся, я дернулась и отвлеклась, взбрыкнули магические потоки, и вода разлилась по полу. Я едва не выругалась, как наш конюх Ухиль. Но все же стиснула зубы и принялась за новую попытку.
– Драный плавник! – вдруг громыхнуло сзади.
Я подскочила от неожиданности, снова расплескала воду и сжалась в пространстве между сломанным столом и перевернутым стулом. Казалось, Джоел занимал весь дверной проем, хоть и не был таким здоровяком, как Берти. Но здесь, в тусклом свете единственного подрагивающего люмена, выглядел устрашающе.
– Что ты здесь возишься?
– Я… я… Вот котел. З-з-зелье варить б-буду.
Джоел окинул взглядом приготовления и сделал собственные выводы:
– Последнюю воду нам потравить решил, гаденыш? – он с угрожающим видом направился ко мне.
– Нет, нет… Это для эльфа…
Но Джоел и слушать не стал. Резко вздернул меня вверх, ухватив левой рукой за горло, и прижал к стене. Глухой звук – боль расцвела в затылке, а в нос ударил запах его вспотевшего тела.
– Боишься? И правильно. – Он ухмыльнулся, с наслаждением слушая мои беспомощные хрипы.
Я же заскребла пятками о стену, ногтями впилась в его руку, но силы были неравны.
– А это я заберу себе.
Он резким движением свободной руки сорвал с меня шляпу, вместе с клоками волос и шпильками. Те, падая, застучали по полу, и мои каштановые локоны рассыпались по плечам.
– Якорь трухлявый в глотку! Баба! Э, не-е-т, цыпа, в бездну тебе пока рано. Сначала мы повеселимся.
– Отпусти! Отпусти! – захрипела я и замолотила кулаками по спине, на которую была закинута.
Джоел прошел в ближайшую каюту и бесцеремонно бросил меня на жесткую койку. Казалось, будто кто-то невидимый вытянул из каюты весь воздух. Сердце сбилось с ритма и неровно отстукивало то в висках, то в ребрах. Перед глазами все плыло от шока и слез, а в носу застыл запах мужского потного тела.
Грубая хватка за бедро отрезвила, вернула в реальность. Я шумно вздохнула:
– О, хранители! Прошу, помогите! Не оставьте!
Призвав весь свой магический резерв, я с перепугу швырнула в Джоела боевым пульсаром. Тем самым, которому меня, адептку факультета артефакторики, тайно обучил Ильсир во время одного из свиданий.
Вложив в удар всю силу, я отдала весь магический резерв и тотчас осознала, что такой пульсар сожжет на своем пути не только Джоела, половину кают, а может и весь корабль…
Я знала, что и меня он тоже сожжет. Ну и пусть! Смерть была милее истязания и поруганной части.
Я инстинктивно зажмурилась, не хотелось, чтобы уродивое лицо пирата было последним, что я запомню в жизни. Поэтому воскресила в памяти образ бывшего жениха. На его бледном эльфийском лице застыла печальная улыбка, а в глазах теплилась нежность… Или жалость?
Боль всколыхнула все страхи, обиды, несправедливости. Но Ильсир продолжал стоять совсем рядом. Вокруг кружились лепестки липовых цветов, жужжали пчелы, а дивный сладковатый аромат цветущего сада заставлял улыбаться. В тот день он поцеловал меня. Первый раз из всего лишь четырех. Я поплатилась за это презрением семьи, но это было хорошее воспоминание.
Однако Ильсир опять все испортил. Протянул руку и прикоснулся к моей щеке. И ладони его вдруг обожгли диким холодом. Я хотела отшатнуться, но в воспоминании ведь так нельзя. Я стояла безвольной куклой, а он медленно скользил ладонями по моей шее, а затем и по плечам. Холод терзал кожу даже сквозь ткань платья.
Ледяные иглы пронзали меня, рвали вены, прошивали насквозь. Я наконец смогла закричать. Громко, пронзительно. Крик мой разметал липовый цвет, спугнул пчел и унес образ заиндевевшего Ильсира, возвращая меня в каюту.
Но и она дрогнула, растворяясь и являя очертания другой комнаты, где знакомо пахло бумагой и горячим какао. Ректор академии только что сжег какой-то документ. Не успел пепел осесть на стол, а Райдонс уже избавился от одежды, и на коже стала проявляться его золотистая чешуя. Она медленно, крайне медленно проступала на жилистом торсе, неторопливо скрывала рельефный пресс, ползла ниже… Мне хотелось прикрыть глаза ладонями, но тело не слушалось, не позволяло даже моргнуть. А дракон входил в оборот. Я знала, помнила, что сейчас он повернется, выйдет на балкон и взлетит. Его когтистая лапа уже открыла дверь. В кабинет влетел штормовой порыв ветра, предвещающий грозу. Запахло озоном.
Я не успела додумать эту мысль, как вмиг Райдонс оказался подле меня и царапал когтем уже не дверную ручку балкона, а тесемки моего платья, туго зашнурованного на груди.
Тин-нь – лопнула первая.
Тин-нь – поддалась вторая.
