Я стояла у окна и нервно выкручивала пуговицу на темно-коричневой куртке, которую притащила Рози за восемь медяков. За эти деньги жена Арби обещала новую одежду, а принесла…
– Новую! Как бы не так! – Я скептически осмотрела выбивающиеся из стежков нитки. – Наверняка отняли у тех несчастных, что сейчас стоят на площади в цепях. Пираты… Чтоб их! Чтоб их! Чтоб их акулы загрызли! Всех до единого!
Да и покрой обновок скорее напоминал одежду нашего конюха Ухиля, особенно штаны. Как-то в пору юности я однажды стащила его портки из каморки для слуг. На спор, конечно. Младшая сестра подбила. Уже тогда она во многом превосходила меня: выдумывала всякие смешные забавы, вроде этой, и часто в них побеждала, лучше вышивала, владела большим магическим потенциалом…
– Да где же тебя хранители носят?!
Время шло, а Сибель все не было. Двух золотых, выделенных мне ведьмой, хватило, чтобы «приберечь на три часа» узницу, в которой я с ужасом узнала Белинду. За это время следовало принести остальные девять золотых и четыре медяка, в противном же случае «товар» вновь будет выставлен на торги.
Со слов Арби в библиотеку можно было добраться аж тремя дорогами. Поэтому шансы разминуться с Сибель были два к одному. Но и просто ждать я уже не могла. С каждой растворившейся минутой таяла и надежда вызволить подругу.
Выждав еще четверть часа и оторвав-таки злосчастную пуговицу, я решительно выскочила за дверь комнаты.
Но стоило мне спуститься в зал таверны, как все мысли разом упорхнули, словно стайка испуганных киринок. Даже в самом страшном кошмаре мне не могло привидеться, что однажды у меня на глазах двое полупьяных здоровяков будут тискать… меня!
Я поморгала в надежде, что это зрение меня подводит… что это такие странные последствия обмена телами… но нет. Все верно. Мое тело по-прежнему пребывало в объятиях местных завсегдатаев. Оно брыкалось, отбивалось странными, ловко поставленными ударами. А еще оно ругалось на языке дроу, сивельском, эльфийском и… русском? Том самом языке, что обрывками всплывал в воспоминаниях.
Один из посетителей таверны стоял на четвереньках и зажимал разбитый нос, на лице второго красовались четыре ровные кровоточащие царапины и рассеченная бровь. Но еще двое были вполне себе здоровы, активно шарили лапами по моим бедрам и, смеясь, строили похабные планы на ближайший час.
Я крепко зажмурилась. Эмоции переполняли, ломали изнутри, разбивали ставшее привычным понимание мира. Но когда я открыла глаза, мое собственное тело не исчезло, а продолжало извиваться змеей в наглых пиратских руках. В другом конце зала хихикали Рози и одна из подавальщиц. Абри негромко, но грозно отчитывал вторую, рыжую подавальщицу возле бочек с брагой и на мой красноречивый взгляд лишь пожал плечами – мол, мужики развлекаются, обычное дело.
Кончики пальцев привычно закололо искрами родной стихийной магии. Сила шла волнами, неравномерными всплесками. Но главное – магия отозвалась, наконец-то проснулась после полного опустошения резерва. Я взмахнула смуглой рукой своего мужского тела, закрутила воздушный поток и выбила одного из пьянчуг со скамьи. Падал он вместе с оторванным рукавом своей жертвы.
Следом в ладони сформировалась алая искра. Она кособоко наращивала силу, неравномерно разгоралась – и вместо сферического пульсара в воздух взмыла рваная пламенная клякса. Огненная магия мне всегда давалась плохо. Я уже почти запустила пульсар, как мое тело – настоящее женское тело, которое от рождения принадлежало Фабиане Сотье, – вдруг еле слышно выдохнуло:
– Raasmiou naasliolerii!
Последний из четырех пиратов получил свою долю справедливости – перекувыркнулся через соседний стол.
Задумавшись, я не успела погасить пульсар – так приятно было вновь ощущать потоки магии у себя на ладони, хоть и такие хаотичные. Через всю таверну пронесся рев Арби:
