Гилен окинул переулок взглядом — ни души. Лишь ветер, шепчущий в щелях между камнями, да далекие крики с порта, слишком далекие, чтобы кто-то услышал. Он опустился на колени рядом с тощим, который, захлебываясь кровью, прошептал:
— О-отпусти… я… всё отдам…
— Поздно, — Гилен провел пальцем по его крови, ощущая ее тепло, ее жизнь. — Ты уже отдаешь.
Он начал рисовать. Первая руна — «Ворх» (Голод), извилистая, как змея, жаждущая насытиться. Кровь впитывалась в камень, чернея, будто выжигая саму материю.
Здоровяк, с перекошенным от боли лицом, попытался отползти, но Гилен прижал его сапогом к земле.
— Нет, нет, нет… мать твою, я всё сделаю! — булькал он, но лезвие уже скользнуло по его груди, выводя вторую руну — «Дарк» (
Молчаливый, с безумием в глазах, лишь шептал:
— Ты… ты не человек…
— Нет, — согласился Гилен, вырезая на его груди третью руну — «Зур» (
Гилен встал в центр круга, ощущая, как тьма сгущается вокруг. Он поднял руки, и слова древнего заклинания полились с его губ, тяжелые, как свинец, острые, как лезвие.
— Хар-Гаал (
Кровь в рунах закипела. Она поднялась в воздух, превращаясь в багровый туман, сгущающийся в шар перед Гиленом. Тела жертв дергались, их кожа сморщивалась, глаза выгорали, становясь пустыми, как у высушенных рыб.
— Что… что ты сделал?! — захрипел тощий, но его голос прервался, когда кровь вырвалась из его рта, присоединяясь к туману.
Здоровяк завыл, его пальцы скреблись по камням, но плоть уже отказывала.
— Пожалуйста… нет…
Молчаливый шептал что-то, но его губы рассохлись, слова умерли.
Тени вокруг шептали, смеялись, плакали.
— …он взял…
— …отдайте ему…
— …он придет за остальным…
Туман сжался в плотный шар, пульсирующий как живое сердце, и с резким свистом вонзился в грудь Гилена.
В первый момент он почувствовал лишь ледяное касание, будто в тело проник морозный ветер. Но через мгновение огонь разлился по венам, выжигая все на своем пути. Его кости затрещали, не выдерживая натиска древней силы - не ломаясь, а перестраиваясь, становясь плотнее, крепче. Сухожилия натягивались как струны, мышцы вздувались и сжимались в судорогах, кожа горела, покрываясь кровавым потом, который тут же впитывался обратно.
Кровь густела в его жилах, становясь тяжелой как ртуть, темной как старая медь, сильной как расплавленный металл. Он чувствовал, как она перестраивает его изнутри - каждая клетка кричала от боли трансформации. Сердце билось так сильно, что казалось - вот-вот разорвет грудную клетку. Зубы сжались до хруста, ногти впились в ладони, оставляя кровавые полумесяцы.
И вдруг - тишина.
Боль отступила так же внезапно, как и пришла. Теперь он чувствовал мир иначе:
Кровавое зрение раскрылось перед ним как новый орган чувств. Каждый человек в радиусе ста шагов светился аурами жизни - мерцающими, пульсирующими, умирающими и рождающимися с каждым ударом сердца. Он мог видеть страх в дрожащем свечении, злость в багровых всполохах, даже ложь в неровном мерцании.
Контроль крови стал таким же естественным, как дыхание. Мелкие порезы на руках затягивались сами, будто по мановению невидимой нити. Пальцы сжимались - и из-под ногтей вытягивались тонкие кровавые когти, острые как бритва, прочные как сталь.
Физическое превосходство наполняло каждую мышцу. Он знал - теперь может бежать быстрее, бить сильнее, не уставать дольше. Его тело стало оружием.
Но внешне - ничего не изменилось. Тот же высокий, худощавый мужчина в потертом плаще. Только глаза... если бы кто-то посмотрел сейчас в его рубиновые глаза, то увидел бы в них что-то древнее, что-то голодное, что-то не совсем человеческое.
Гилен вдохнул полной грудью, ощущая новый голод, новую силу, новую цель.
"Это только начало", - подумал он, а где-то в глубине сознания что-то древнее радостно зашевелилось в ответ.
Порт Аль-Дейма встретил Сайлоса де Сильва ледяным ветром, который пробирался под одежду, и едким запахом гнилой рыбы, смешанным с железным привкусом крови. Где-то вдалеке скрипели блоки, поднимая грузы, а цепные псы глухо рычали на скованных кандалами пленников. Стук деревянных колодок по промерзшему камню, хриплые крики надсмотрщиков, плач измученных рабов — всё сливалось в один непрерывный гул отчаяния.
Сайлос сдержанно прикрыл нос тонкими пальцами в чёрной перчатке, не подавая виду, насколько ему противна эта вонь. Его холодные серо-голубые глаза за стёклами очков методично скользили по толпе, отмечая каждую деталь. Наёмники с "Жгучей Мэри" грузили ящики с ромом, переругиваясь похабными шутками. Двое стражников в синих плащах с гербом Аргентайна волокли за волосы молодую девушку — очередную партию для Ледяных шахт. И... он.
Тот самый "Рубин" — странный тип в круглых чёрных очках, кутающийся в поношенный, но тёплый плащ. Его движения были осторожными, будто каждый шаг давался с усилием, а чёрные с синим отливом волосы растрепал ледяной ветер. Сайлос заметил, как Гилен прошёл мимо дверей таверны "Трезубец Зартукса", даже не замедлив шаг, будто эта дыра его не интересовала.
