Там, где у смертных были меридианы — тонкие нити жизненной энергии — он начал создавать нечто иное. Его сознание проникало в самую глубину его существа, перестраивая, изменяя, создавая. Это было похоже на то, как если бы хирург пытался провести операцию на самом себе — без анестезии, без помощников, полагаясь только на стальную волю.
Каждая клетка его тела кричала от боли.
Кости горели, как раскаленные докрасна угли.
Кровь в его жилах кипела, превращаясь в кислоту.
Но Гилен не дрогнул.
Он был Вечным.
И боль была всего лишь... интересным ощущением.
Внешний мир отступил. Теперь существовал только он и танец крови перед ним. Кровавый туман, поднявшийся от раненого наемника, начал вращаться, образуя сложные геометрические фигуры. Каждая капля вибрировала в унисон с его волей, подчиняясь новым, только что созданным законам.
Тьма, наблюдая за этим, вдруг поняла.
И — испугалась.
Гилен не ответил. Он был слишком занят.
Его разум работал с нечеловеческой точностью, отделяя чистую энергию от "шума" — страха, боли, воспоминаний, что содержались в крови. Это было похоже на дистилляцию, но в миллион раз более сложную.
Внезапно пространство вокруг него затрещало, как тонкий лед под ногами. Воздух искривился, и на мгновение показалось, что реальность вот-вот разорвется.
Но затем —
Тишина.
Совершенная, абсолютная тишина.
Перед Гиленом, в воздухе, висел идеальный алый кристалл. Он был небольшим — не больше горошины, — но плотность его была чудовищной. Казалось, в этом крошечном объеме заключена целая река крови, сжатая до невероятного состояния.
Гилен открыл глаза. Рубиновые зрачки горели, и, несмотря на очки, заливали переулок кровавым светом. Протянув руку, он почувствовал, как кристалл мягко опустился на ладонь.
— Первый шаг, — прошептал он, и его голос звучал странно — будто одновременно и здесь, и в тысячах других мест.
Тьма отступила.
Впервые за всю свою бесконечную историю она испытала настоящий страх.
Потому что теперь она поняла — перед ней не просто Вечный.
Перед ней был тот, кто осмелился переписать сами правила игры.
А где-то в глубине мира, в месте, забытом даже богами, что-то древнее и ужасное... проснулось.
Гилен разжимает пальцы, и алый кристалл растворяется в его ладони, впитываясь без следа. Губы искривляются в полуулыбке, когда он поднимает голову к закопченным крышам, где уже висит луна.
«Ты играешь с огнём...» — шипит последний жалкий шепот.
— Нет, — поправляет Гилен, отряхивая колени. — Я переписываю инструкцию по его добыче.
Наёмник за его спиной уже не хрипит, цепляясь за жизнь. Теперь это высохшая мумия.Гилен уходит и даже не оглядывается.
Какая разница, выживет тот или нет?
Кровь уже взяла своё.
‗‗‗‗‗‗‗‗‗‗‗‗‗‗‗‗‗‗‗
Гилен шагнул в таверну, оставив за спиной холодную тьму переулка. Теплый воздух, пропитанный запахом пережаренного жира, дешевого рома и человеческого пота, обволок его, но не смог прогреть до конца. Его Алый взгляд скользнул по залу, отмечая детали, которые обычный человек даже не заметил бы - дрожащие ауры подвыпивших матросов, неровные всполохи их жизненных сил, слабые места в защите каждого.
За центральным столом, у потрескивающего камина, сидели трое. Капитан Мейер, раскатисто хохотавший над какой-то шуткой, его мощная фигура отбрасывала на стену тень, похожую на медведя. Рядом, с невозмутимым видом попивая вино, восседал Сайлос де Сильва - его холодные серо-голубые глаза за стеклами очков сразу же нашли Гилена, будто ждали его появления.
И она.
Брюнетка, развалившаяся в кресле с непринужденностью кошки, знающей свою цену. Ее платье из дорогого шелка, казалось, стоило больше, чем вся таверна, а каждый жест источал аристократическую надменность. Когда она поднесла к губам бокал, ее длинные пальцы изогнулись с утонченной грацией, которой не научиться в простонародье.
Гилен не видел в ней того, что видели другие мужчины - соблазнительных изгибов, манящей улыбки. Его взгляд, заточенный новым видением, отмечал иное: слишком ровное дыхание, неестественно плавные движения, ауру, которая не колыхалась, как у обычных людей, а оставалась статичной, будто застывшее озеро в безветренный день.
— А, Рубиновый! — рявкнул Мейер, хлопнув ладонью по столу. — И где ты пропадал, а?
Сайлос лишь слегка приподнял бровь, его пальцы постукивали по крышке того самого черного блокнота. А женщина... она медленно повернула голову, и ее губы растянулись в улыбке, которая не дошла до глаз.
— Какое… любопытное прозвище, — её голос тек, как тёплый мёд, но в каждом слове чувствовалась сталь. — Не находите, коллега?
Последнее слово она адресовала Сайлосу, но ее темные глаза не отрывались от Гилена. В них читалось не просто любопытство - это был взгляд хищницы, оценивающей добычу.
