Что там говорил Скоробогатов? Меч Роланда? Нет. Нельзя опускаться ниже семидесяти метров – вот, что он говорил!
Анатолий понимал: надолго его не хватит. Если что-то делать, то делать сейчас. Причем надо выбирать одно из двух – либо пытаться набрать высоту, либо рискнуть и сбросить бомбу, пока гироплан не опустился еще ниже. Томский выбрал последнее – оставил в покое рычаг вертикального движения и опустил руку на пульт. Для того, чтобы повернуть рычажок, потребовалось приложить неимоверные усилия. Томский не мог слышать ничего, кроме гудения потревоженного Сфумато, но щелчок магнитных защелок подвесного механизма прозвучал в мозгу с громкостью винтовочного выстрела.
Избавившись от груза, автожир взмыл вверх, но только на несколько метров. Затем начал резко опускаться. Ощущение невесомости длилось так долго, что Томский решил – хваленый «Дюрандаль» так и не взорвался. Однако он ошибся. Громыхнул взрыв. По пластиковой обшивке чиркнули осколки. Невидимая сила швырнула гироплан вверх и вбок. Толик поднял голову и с ужасом увидел, что подъемный винт застыл на месте. Автожир падал! Причиной этому могла быть слишком низкая высота сброса бомбы или… Все россказни об авторотации и планировании не имели ничего общего с действительностью!
И тут винт завертелся, но обрадоваться этому обстоятельству Толик не успел – за стеклами мелькнули кроны и стволы деревьев.
Удар о землю. Томского подбросило вверх, и он лишь чудом не проломил головой потолок кабины. Распахнулись обе дверцы, и Анатолий вывалился наружу. Оцепенение, сковавшее руки и ноги, прошло. Стихло гудение. Толик увидел, что лежит на краю большой, еще дымящейся воронки. Переднее колесо накренившегося вперед автожира повисло над ямой, на месте которой стоял генератор.
Когда зашевелился Корнилов, летательный аппарат накренился еще больше.
– Эй, там! Не дергайся пока!
– Где мы? – голосом выздоравливающего больного спросил Юрий. – И что, черт возьми, произошло? Я… Томский, ты еще здесь?
Толик не отвечал. Он увидел вывороченный дерн, а на нем – несколько кустиков травы, выглядевшей точно так, как на рисунке Хилы.
– Толян! Мы разбомбили генератор или все это мне только кажется? Говори же!
– Разбомбили. В пух и прах. Сфумато сдохло. А сейчас возвращаемся. Мне срочно нужен твой астролог.
– In vino veritas, друг мой. Истина в вине! – Хила бережно сложил добытую траву в медную ступку и принялся старательно растирать ее пестиком. – Вы молоды, товарищ Томский и, конечно, считаете, что алкоголь и истина несовместимы. И совершенно напрасно. Я тоже был молодым и горячим, хотя теперь в это трудно поверить. Пытался отыскать мифический остров Пэнлай и облагодетельствовать человечество, изготовив эликсир бессмертия из травы Цзю. И к чему привели души прекрасные порывы? Перед вами калека, который занимается приготовлением лекарства от гриппа, а местный жрец, именующий себя Носителем Истины, застилает мою кровать и убирает за мной дерьмо! In vino veritas, Анатолий. Кстати, у меня есть полбутылки отличного коньяка. Не желаете ли по рюмочке?
– Разве что по рюмочке…
Алхимик подкатил свое кресло к стеклянному шкафу, достал искомую бутылку и две рюмки. Разлил коньяк. Толику пришлось встать с удобного кресла и идти к столу. Он с удовольствием бы променял эту рюмку на дополнительную минуту отдыха и покоя, но боялся обидеть человека, от которого зависело будущее его станции, жены и ребенка. Кроме того, Томский был уверен, что даже две бутылки коньяка не смогут избавить его от беспокойства. Чтобы добраться до Жуковки, он потерял уйму времени. Если даже предположить, что на обратном пути ему повезет больше, счет будет идти на часы или даже минуты. Вот почему этому целителю не стоит тратить время на бухло, а вплотную заняться тем, чем его просили.
Томский вернулся в кресло, а рюмку свою опорожнил одним махом еще по дороге. Хила посмотрел на него с улыбкой.
– Кто же так пьет коньяк, Анатолий? Это ведь не сивуха, которой травят себя жители подземки. Не думайте, что старый аптекарь читает ваши мысли. Просто у вас все на лице написано. Вы страстно желаете получить свое лекарство и на всех парах мчаться в Метро. А меня, конечно, считаете болтуном и бездельником. Это не так. Я сделал паузу для того, чтобы наша травка пустила сок. Этот процесс не ускоришь. Но и лодырничать я не собираюсь. Сейчас допью свой коньяк и займусь сборкой перегонного куба.
– И все-таки, Хила, вы – телепат. Не обижайтесь, но мне действительно надо спешить.
– Поспешишь – людей насмешишь. Мне нельзя ошибиться, товарищ Томский. Вот и болтаю, чтобы снять напряжение.
