Встречи с ними ты уже не жди.
И хотя китайцев нам немного жаль,
Лучшее, конечно, впереди.
Суть лучшего излагалось тут же, в строчках про танки США, которые повсюду плавятся, и про испепеленную землю там, где был когда-то Вашингтон. Петь все это полагалось трогательным пионерским голосом. Я старался. Марат стоически доаккомпанировал, а когда я отпел последнее «Парабарапам-пам пам», поинтересовался:
– Айрат, ты зачем такие песни поешь? Главное, статьи пишешь, какие американцы молодцы, а сам гадости такие исполняешь.
– Марат, я вас умоляю, – сказал я. – Не будем о работе. Тем более, что статьи ты не читал.
– Я и Рембранда не читал, и все равно осуждаю.
– Поэтому у нас горячей воды и нет? – осведомился я у инженера теплосетей Марата Вахитова.
– Ваша горячая вода – не мой вопрос, у меня в районе все в порядке, – хладнокровно сказал Марат, который сам дважды в неделю, невзирая на мерзкую погоду, вывозил семью на дачу, где выстроил год назад основательную баньку. – Ты не крути, скажи, зачем страсти такие пишешь?
– Да какие страсти, Марат? – весело спросил я. Я с недавних пор стал основным поставщиком читальных материалов семье Вахитовых, потому точно знал, что Марат газет не читал вообще, а круг литературных интересов был у него ограничен американскими детективами 30—50-х да историческим эквилибром Суворова и Бушкова.
Марат засмеялся и внимательно посмотрел на меня. Я сдался.
– Написал и написал. Во-первых, все к тому идет. Ну чего орете – ну не идет, так может пойти. Во-вторых, еще один момент есть. Мы же все в виртуале живет. Для нас Афганистан или Африка, которую мы никогда не видим, реальнее Чувашии.
– Реальнее, блин. Оптимист, – мрачно сказал Аскар, которого двумя днями раньше по пути из Нижнего жестоко оштрафовали чувашские гаишники.
– Аскар, тебе квитанцию чуваши один раз в жизни выписали…
– Оптимист, – повторил Аскар совсем уже сумрачно.
–…А африканские войнушки ты каждый день видишь, – не сбился я. – Полный виртуал, для журналистов особенно. И получается: чего навиртуалим, то и есть. И наоборот: чего накаркаем, того не будет. Понимаешь, Марат? Вот. И тут возникает момент пропаганды. Помнишь, когда мы пионерами были, о чем писали газеты?
– А я газеты и тогда не читал, – гордо сообщил Марат.
– Бессовестный ты тип, – сказал я одобрительно. – Булгаков умер, но заветы его живут. А я политинформатор был с 5 класса, и читал газету «Аргументы и факты» – тогда это еще не здоровенная газета была, а маленький такой боевой листок агитатора, очень совковый. Но там практически готовые политинформации попадались – запоминай да пересказывай. А потом, про всякие антисоветские гадости писали, панк-рок там, и про кино: «Рэмбо-3», «Роки-4», и все такое. И я тогда страшно хотел эти фильмы посмотреть.
– Я тоже хотел, – сказал Марат.
– А я «Крестного отца», – сообщил Аскар, – но за него в тюрьму сажали.
– А я порнуху хотел, – неожиданно вскинулся клевавший носом Ильяс. Последний час он, как положено, пребывал в анабиозе. Водка пьется, Ильяс напивается. Это константа (черт, говорил же я, что Константин привяжется).
Дамы в продуктивной дискуссии не участвовали – с завершением музыкальной сессии они эвакуировались на дальний конец стола и что-то деятельно там обсуждали.
– Хотел – и смог, – сказал я. – Слоган готовый. Ну вот. Ты посмотрел порнуху, я «Рэмбо» этого дебильного. И все именно порнухой оказалось, ну, кроме Годфазера. Но этой порнухи так много, и она такая миленькая… О чем я? А, да. Ведь у них все очень грамотно выстроено. Вы в курсе, что военные в Штатах – крупнейший инвестор Голливуда? Всякие солджеры Джейн – это на бабки Минобороны снято. Четкая инвестиционная схема: заказчик платит и получает конкурентный продукт. А у нас все через ухо. Бизнес по-русски: украсть ящик водки, продать за копейки, деньги пропить. Зато душевно – а с душой жить удовольствие сомнительное.
– Пошляк, – сказал быстрый Марат.
– Ну пошляк, – сказал я, опять не сбиваясь. – Есть куча книг про то, как горевал мальчишка зря – как отцы воевали, а на нашу долю подвигов не осталось – и потом выясняется, что осталось, и столько, что хоронить некого. Это нас и губит всегда. Потому что мы вечно бьемся насмерть, а изображаем, что ромашки нюхаем, и пацаны наши в Афгане и Чечне кашей мирных кормят. Потому пацан всю дорогу грустит от того, что все кругом так скучно, потом ему раз – и штыком в горло, и в цинке на родину, ночью, чтобы никто не видел. А Штаты всю дорогу позиционируют себя как государство в состоянии войны. И даже когда в сортир идут, понты нарезают, словно за линию фронта собрались. И любого бомжа завернутым во флаг хоронят. Под гимн и салют. Это грамотный подход. Да. А самое обидное, что Голливуд фильмы снимает по нашей ведь идее, Горького или кого там – развлекая, обучать. Они и обучаются, и знают, что они лучшие, а кругом – враги или просто лохи, чурбаны, которых надо обстругать до нужной формы.
– Ты про это написал, что ли? – спросил Марат с некоторым удивлением.
