Rucciя полностью

– С обещаниями закончили? А то давай ты мне чего-нибудь… Ладно, qurqama12, шучу inde13. Советы, Айрат "af"ande, профессиональные нужны. Война – не олимпиада, здесь надо побеждать, иначе смысла нет ввязываться. В современной войне все решают не дивизии, а буковки. Побеждает не оружие, а пропаганда.

– Ну, это слишком сильно, наверно…

– Не слишком сильно, а, tege, не слишком полно. На самом деле любого врага можно побеждать в современных условиях, если включать три вещи. Первое – показывать и доказывать, что ты более силен, развит, и на всякого его козырного короля имеешь туз, а на всякого туза – джокера. В технологическом, военном и, не знаю там, политическом плане постоянно выводить за удобные рамки и ошарашивать.

– Ошеломлять. Вы знаете, Танбулат Каримович, «ошеломить» значит сильно стукнуть дубиной по шлему, чтобы птички внутри головы запели. Такое специальное слово.

Магдиев с уважением посмотрел на меня и продолжил:

– Второй фактор – биться насмерть и всегда очень дорого продавать свою жизнь. Как это – с коэффициентом-дефлятором. Чтобы свято убедить – за одну жизнь мы будем забирать десять или сто. В любом случае. И третье – пропаганда. Без нее первые две вещи ничего не стоят. А с нею они великая сила. Я бы сказал, непреодолимая. Сможешь обеспечить?

– А почему я?

– Ну, войну ты нам накликал, теперь победу давай, – сказал Магдиев.

– Так я не эту войну кликал, – оскорбленно возразил я.

– Ий, это детали. Победу тоже можешь другую, мы не гордые. А если без шуток, то мы тут со специалистами посоветовались. Чужих брать нельзя, полных пиарщиков брать нельзя, силовиков уже набрали выше крыши. Всех исключили, остался ты.

– М-да… Велика Россия, а Татарстан меньше. И что, прямо воевать будем?

– Так уже воюем, Айрат. Ты не заметил?

Тут я впервые заподозрил, что шаловливые ушки спецслужб пробрались не только внутрь телефонных линий. Но спросил про другое:

– А смысл, Танбулат Каримович? Олимпиада ведь получится, сожрут. Или как Ибаррури, лучше умереть стоя?

– Ну, я думаю, Придорогин все-таки падлой не окажется – обещал ведь, что не допустит кровопролития и уйдет, если оно случится по его вине.

– А вы? – набравшись наглости, поинтересовался я.

– А я – если мой народ будет вне опасности, – серьезно сказал Магдиев.

– Логично, – сказал и я. – Давайте к делу. Только, если можно, еще два условия.

– Аппетит приходит, да? – с интересом поинтересовался Магдиев, откидываясь на спинку жалобно зашептавшего стула. – Ну давай.

– Два. Значит, условия, – решительно повторил я. Во-первых, закупить или там заготовить побольше инсулина. Можно еще каких-то лекарств, без которых кому-то из наших жить не получится. Но главное инсулин.

– "Ast"agfirulla14, – сказал Магдиев. – У тебя неужели диабет?

– Тьфу-тьфу. Просто такая просьба.

– Выполним. Вторая?

– Вторая – Рахимова и Ецкевича, советников ваших, подальше как-нибудь от дел всяких держите.

– Ух ты, – сказал Магдиев и широко заулыбался. – А чего так?

Я пожал плечом и буркнул.

– Хорошего они не посоветуют.

– Ага, – сказал президент и поинтересовался: – А премьера не снять? Или, может, конституцию перепишем?

Я опять пожал плечом.

Магдиев встал – в своей сумоистской манере, неожиданно и быстро, – отошел к столу, взял из стопки документов два листка и, вернувшись, широким жестом положил их передо мной. Листки были подписанными сегодня указами об отставке советников Ецкевича и Рахимова в связи с их переходом на другую работу.

– Ух ты, – сказал уже я.

Магдиев отобрал у меня указы и осведомился:

– "Ayb"at me sulay?15

– Bik "ayb"at, – согласился я. – Bez sugistan ciqqanda, aldan ciqti danibiz16.

Казань.

7 июня