– Вот смотри, Алсу, – сказал я назидательно, – будешь хорошо себя вести и делать правильные репортажи, возьмут тебя в Москву, оденут хорошо, спрыснут шанелем и купят классную фигуру.
– Гад ты, учитель, – сказала Алсу с оправданной обидой.
– Я не гад, я просто комплексую.
– Не комплексуй, у тебя тоже ноги красивые, – сказала юная нахалка.
– Балда, я не на твоем фоне комплексую, а вот этого орла, – сказал я, незаметно кивая на Чурылева. – Зырь, каким должен быть настоящий журналист: лицо волевое, выправка военная, и взгляд как у волка. А запах…
– Да какой это журналист, – оборвала Алсу. – Это ж секьюрити.
– Ой ты господи, – сказал я. – Стыдно должно быть Замалетдиновой, которая обзывает коллегу. Я, между прочим, с дяденькой познакомиться успел. Это электронный журналист из Тудея, самый настоящий, звать Митяем.
– Интересно, – сказала Алсу. – А в Тудее все со стволами ходят?
– Где? – спросил я и уставился в Диму. Он улыбнулся и снова повернулся к нам спиной, невнимательно рассматривая окрестности и подходившую со стороны Кремлевской ватагу опять-таки явно нездешних журналистов.
– Под мышкой, где еще, – сказала Алсу и показала глазами.
– Если ты легкую небритость… – начал я и заткнулся. Под мышкой ничего заметно не было, даже складок, зато на спине тонкая ткань летнего пиджака явно обрисовывала сбрую потолще подтяжек.
– Антиресно девки пляшут, – сказал я, лихорадочно соображая. Ватага подошла к Чурылеву и дружно полезла за удостоверениями, а он остановил их жестом и принялся что-то неторопливо объяснять. Я двинулся к воротам, чтобы не пропустить чего-нибудь интересного. Не зря: Дима, покосившись на меня, закончил:
– В общем, коллеги, мероприятие немножко переносится, минут на десять. Они извинились и просили подождать. Буквально пару минут. Сейчас нас проводят, ладно?
Коллеги согласились с тем, что ладно, рассыпались на пары и тройки и принялись кто трепаться, кто проверять технику, а кто объяснять обстановку свежеприбывающим журналистам.
Я вернулся к Алсу, которая, видимо, тоже поняла если не все, то многое, почесал голову и спросил потихонечку – почему-то на татарском:
– Алсуш, твой чертов глаз без сети работает?
Она, говорю же, светлая голова, сразу все поняла, в том числе и мою жалкую попытку конспирации – ну не хотел я «камеру» произносить, которая, что по-татарски, что по-русски, звучит вполне однозначно. Подслушать нас было некому, и димин наушник явно не мог быть придатком к направленному микрофону, но лучше перебдеть.
– Конечно, – сказала Алсу.
– Врубай. Только оч-чень аккуратно.
– Лешик, курить у тебя есть? – спросила Алсу, повернувшись к оператору. Дальше я в силу известной глухоты не слышал. Лешик заворчал, нагнулся к камере, поднял ее, достал из болоньевого кармана на чехле пачку сигарет, протянул Алсу. Она вытянула сигарету, кивком поблагодарила, повернулась ко мне, прикурила и еще раз легонько кивнула. Лешик небрежно держал бетакам у колена, объектив был направлен на ворота. Я моргнул и перевел взгляд на поднимавшуюся от Тайницких ворот утомленную группу туристов, отчаянно пытаясь не смотреть на Чурылева и сообразить, что будет, если я сейчас позвоню Гильфанову. Побоявшись пару секунд, я ожесточенно подумал, что вот хрен с этим инетчиком при стволе. Это мой город и моя страна, и я могу делать все, что хочу. Наскоро накачав себя патриотизмом, я взялся за телефон, и тут Чурылев, сморщившись, схватил себя за ухо с наушником, нагнул голову и резко развернулся к воротам. Одновременно распахнулись двери второго и третьего подъездов дворца, и оттуда выскочили давешние москвичи – правда, не в полном составе. Трое в темпе дунули к воротам, а один обратился к нам спиной и принялся отступать от дворца стелющимся шагом. Еще не добежав до ворот десятка метров, один из парней крикнул:
– Чинк! Мешкан! Не тот дом! – и показал стволом в сторону нового дворца.
Чурылев отшвырнул кого-то из журналистов с дороги и бросился к новому дворцу.
Когда жена во время отъезда спросила Леонида, не скажет ли он ей чего-нибудь на прощание, он сказал, обернувшись: «Желаю тебе доброго мужа и добрых детей».
Дмитрий Чурылев в самом деле работал в RussiaToday – выпускающим редактором, поэтому с места работы выбирался очень редко. Но на сей раз Диме просто повезло: он отправился во вполне куражную командировку на презентацию нового пивзавода в Клину. Так что именем Чурылева и еще десятка столичных журналистов, слетевшихся на запах пива, можно было прикрываться без малейших опасений. Когда Мише Кравченко объяснили это обстоятельство, он немножко удивился дотошности организовывавших операцию бетовцев, но ничего не сказал – надо быть журналистом, будем журналистом. Лишь бы заметки писать не заставили.
