Специальный человек Василий Обращиков стискивал потной рукой телефон, лихорадочно соображая, кому звонить и кого убивать. Придорогин, не отрываясь от телевизора, сделал шаг назад и присел на стол, сдвинув стопку накопившихся с утра бумаг.
На экране царила суета. Одни журналисты, наплевав на запреты, торопливо тыкали пальцами в мобилы, другие, вскочив на ноги, закидывали Магдиева громкими вопросами. Магдиев молча смотрел в камеру. Придорогин прекрасно понимал его – и поэтому ненавидел еще сильнее.
К Магдиеву подскочил незаметно отлучившийся куда-то пресс-секретарь и подсунул шефу листок. Магдиев прочитал, кивнул и жестом попросил тишины. Она обрушилась немедленно, как кирпич с крыши. Магдиев нашел глазами съемочную группу ВГТРК.
– Кто… Вы, кажется, спрашивали меня об отношении к заявлению директора ФСБ? Вы знаете, мое отношение стало более конкретным. Мы установили личность еще одного диверсанта. Это Семенцов Виктор Леонидович, капитан управления ФСБ по Самарской области.
Придорогин с тоской посмотрел на Обращикова. Тот отвел взгляд. Был явно не тот момент, чтобы напоминать президенту его слова «Обязательно задействуйте местных».
На экране журналисты опять повскакивали с мест, словно марионетки в одной руке. К Магдиеву торопливо прошел грузный человек, явно из охраны, и что-то зашептал на ухо. Магдиев выслушал, кивнул кому-то в зале и снова поднял руку. Дождался тишины и сказал:
– Я очень извиняюсь, но время для догадок разных там и,
Вагонные споры – последнее дело, когда уже нечего пить.
Вагон оказался лучше, чем ожидала Лена и чем помнила со времен студенческих мотаний по стране. Было довольно чисто и попахивало не столько углем, сколько хорошим чаем с лимоном. Светка деловито путалась косой и костлявыми конечностями в ногах и стучала выбитым у матери пакетом с едой обо все доступные стенки, выступы и предметы. Вальку это страшно радовало, она норовила подпнуть пакет ногой, но не доставала, потому что Лена железным, Вовкой показанным самбистским захватом фиксировала Валькину ручку. Все равно гроза детсада «Белочка» сопровождала каждую попытку писклявым воплем «Гоооу!» Люди оборачивались и улыбались. А Лена наконец устала злиться и бросила это бесперспективное занятие. Пока ехали в такси до вокзала, проходила через арку металлоискателя, потом еще через одну, Лена еще шипела на дочерей, указывая глазами на милиционеров, которых на привокзальной площади было больше, чем пассажиров. Но потом поняла, что бесконечные «Валентина! Светлана!! Валентина!!! Голову оторву!» глупы и бесполезны, а потому замолчала, и лишь старалась не выпускать Валькину ладошку из руки, а Светкину косу – из виду. Вовку она уже не ругала – ну не смог проводить семью до вокзала, и не смог. Лишь бы в Юдино сумел приехать. А уж там Лена ему устроит. Да нет, не устроит: жалко. Вовка последнее время совсем зеленый ходил, с лица спал, и шепелявить стал гораздо сильнее. Лена пару раз спросила о причине, ничего не добилась, и решила мужика не доводить. Понятно, что на работе нелады: вон чего кругом творится. Слава богу, Вовка выбил-таки отпуск и решил провести его не в Египте этом занудном, и не в Заинске у матери своей Зинаиды Васильевны (которая прекрасная женщина, но все равно свекровь), а у Лениных родителей в Череповце.
