Надька не вышла. Санек уехал через пару дней с пакетом сушеных маслят и взятой у Мишки клятвой непременно нанести ответный визит. Миша пытался исполнить обещание первые пять лет, потом стало не до того. С Надькой он не развелся, но свое желание завести десяток детей укоротил, решив покамест ограничиться Колькой. Тем более, что и его одного воспитывать, честно говоря, ни терпежу, ни ремней не хватало. Но по грибы Миша ходил – один (Колька разок увязался, однако в самой чащобе поцапался с отцом, развернулся и утопал домой – и даже не заблудился, засранец), несмотря на собственную нелюбовь и соседское недоумение. Случалось это, когда сил выдерживать надькину дурь больше не оставалось.
Безусловно, вторник – не лучший день для блуканий по лесам. И планы у Купряева были совсем другими. Васька Петров, которого по старинке называли председателем, хотя официально он числился генеральным директором ООО «Малое Воскресенское», еще вчера упорол в Старое Дрожжаное, райцентр, по каким-то начальственным делам. До сегодняшнего дня его не ждали, так что можно было заняться своими делами. Половина села решила ехать на базар в Батылево, находившееся хоть и в соседней Чувашии, но ближе собственного райцентра. Миша имел к поездке особый интерес. Во-первых, Надька проела заметную плешь нудением про викторию, которую необходимо продать, пока она не скисла. Тут супруга была права. Клубники уродилось немерено, сахара для ее обработки не хватало, интереса тем более. Неделю назад Надька вышла на ульяновскую трассу и сходу толкнула корзину, чем невероятно гордилась до тех пор, пока не услышала от подруг, что в Батылево цены выше вдвое. Она изводила мужа различными идеями по этому поводу до тех пор, пока Миша не пообещал при первом же случае отправиться на рынок.
Во-вторых, пора уже было купить для школы учебники чувашского. Об этом Мишу еще в начале июня просила Мария Васильевна, принимавшая Купряева в первый класс и выпускавшая из восьмого, и до сих пор возглавлявшая маловоскресенское неполное среднее образование. Деньги по магдиевской программе развития национальных школ выделяли исправно, а вот искать литературу приходилось самостоятельно.
К 6 утра Миша с двумя тяжеленными корзинами, ночь выстуживавшимися в погребе, отправился на автобусную станцию. Там уже собралась небольшая бранящаяся толпа. «Пазика», приписанного к батылевскому АТП, не было и не ожидалось: по какому-то дурацкому поводу – не иначе из-за дебильной этой войнушки, чтоб Магдиеву с Придорогиным сгореть заживо – автобусное сообщение с соседними республиками и областями было отменено. Говорили, что по всему Татарстану. Еще говорили, что по трассам на административной границе наставили блок-посты чуть ли не с танками, а с той стороны идет натуральная армия, так что не худо было бы готовить бомбоубежища в погребах.
Немногочисленные мужики, который, как Мишу, спозаранку занесло в бабью кучу, мрачно слушали окружающий мир, сплевывали под ноги и не спеша уходили к мосту через речушку Пычырашку. За мостом хорошо если не с рассвета дежурил чумазый уазик-«буханка», в котором бизнесмены районного значения Пимуковы возили по деревням паленую водку. Через Пычырашку Пимуковы не переезжали, чтобы не нарушать тройственную конвенцию, заключенную торговцами самопалом, милицией и сельским начальством. Конвенция исходила из того, что бутлегеры имеют право жить и работать при соблюдении двух условий. Согласно первому, властям отдавался твердый процент с выручки. Согласно второму, на территории деревень торговля запрещалась – только на ничьей земле. Нарушителей второго пункта запросто могли покалечить – на месте и без разбору. Шалости с первым пунктом оборачивались совсем серьезными неприятностями.
Петька Васильев, комбайнер и дурак, уже форсировал Пычырашку и теперь возвращался с самым сосредоточенным выражением лица. Из кармана его двадцатилетнего пиджака торчало голое горлышко с красной винтовой пробкой (согласно местным легендам, красноголовка была самым безопасным самопалом, выгодно отличавшимся даже от казенного товара, продававшегося в продмагах и тем более в комках). Поравнявшись с Купряевым, Васильев предложил ему устроить маленький сабантуй по случаю отъезда надоедливого и драчливого начальства – пока, как говорится, война не началась. Миша коротко отказался – Васильева он не переносил в принципе, а на этот день у Купряева имелся резервный план. Миша собирался, пользуясь занятостью соседей, начать вторую косовицу на спорном участке луга. Основные конкуренты, насколько он разглядел, упороли за водкой – так что можно было спокойно и без скандалов запастись лучшим в округе сеном.
