— В целом хорошо. Ты же слышал. Успешно используется не только в ортопедии, но и в стоматологии. Наши врачи говорят, что «Коллапан» — это жизнь. Недавно сделали «Коллапан-гель». Используют для заживления язв, лечения пролежней, можно рассматривать как альтернативу пересадке кожи. Так что теперь это не только порошок.
Рассказывать о «Коллапане» Лена могла бесконечно, но Гриша заскучал, и она замолчала.
— Ну как ты? — спросила Лена, отложив меню.
Гриша широко улыбнулся, обнажая свои белоснежные зубы, ярко контрастирующие с загорелым лицом.
— Великолепно! А ты планируешь и дальше возиться со своим волшебным порошком? — иронично поинтересовался он.
Лена, молча, кивнула головой.
— И как отечество? Тебя ценит? «Коллапан» — это звучит гордо! — продекларировал он и засмеялся.
Это был удар ниже пояса, Лена не знала, что на него ответить и перевела разговор на воспоминания:
— А помнишь, что я тебе тоже предлагала этим заниматься? И что ты ответил?
Гриша рассмеялся и отрицательно покачал головой.
— Ты сказал, что лучше сделаешь сверхлегкую фанеру, построишь из нее аэроплан и улетишь отсюда к чертовой матери.
Выждав, когда у Гриши закончится приступ смеха, Лена спросила:
— И что ты изобрел?
— Для того чтобы хорошо жить в цивилизованном мире, изобретать вовсе не обязательно, милая моя. Я неплохо живу безо всяких изобретений. А ты, что заработала со своим волшебным порошком, кроме геморроя, конечно?
Разговор не клеился и официант, принесший еду, спас положение.
— Слушай, а здесь отлично готовят, — сказал Гриша, склонившись над тарелкой. — Я уже давно так вкусно не ел.
Он резал свининой шницель на кусочки и, причмокивая от удовольствия, отправлял в рот.
Лена отодвинула тарелку и посмотрела в окно. Смеркалось. Снег по-прежнему кружился в воздухе, создавая эффект нереальности происходящего. Дороги заполнили машины, превратившись в одну большую медленно ползущую красную змейку. Одинокие пешеходы кутались в капюшоны и зонтики, размешивая ногами густую московскую грязь. Она краем глаза взглянула на довольное Гришино лицо, увлеченное пищей и свое отражение в зеркале, и заметная, даже на стекле, разница между ними больно резанула в левое плечо. Тепло, солнце, тихая спокойная жизнь. Разве не об этом мечтает любая женщина?
Наконец, Гриша разделался с едой, и подскочивший официант унес посуду, расчистив стол для чая и десерта.
Облизывая ложку, испачканную кремом, Гриша продолжил разговор.
— Я слышал, ты у нас теперь свободная женщина, — начал он осторожно.
Лена съежилась и кивнула головой. Вспоминать о смерти мужа, а тем более обсуждать здесь, она не хотела.
— Я вот тоже освободился, — сказал он, демонстрируя руку без обручального кольца. — Давай махнем куда-нибудь в Калифорнию и поживем остаток жизни, как белые люди, — предложил Гриша, спокойно глядя Лене в глаза.
— Ну, — от неожиданности Лена опешила и посмотрела на него с недоумением. Она не знала, как это воспринимать, объяснение в любви, предложение руки и сердца или деловой контракт.
Увидев непонимание в ее глазах, мужчина решил объясниться более детально.
— Я недавно общался с «БестфармСити» и, вспомнив о тебе, замолвил словечко. Битый час я рассказывал им про чудо-порошок. Просто пел арии из опер. Знаешь, мне удалось их заинтересовать. Они готовы купить патент за весьма приличную сумму.
С этими словами Гриша полез в карман и, достав ручку, нарисовал на салфетке число с несколькими нулями.
— Это в долларах, конечно.
От неожиданности Елена чуть не поперхнулась. Она взяла салфетку и стала считать нули, мысленно переводя сумму в рубли.
— Неплохо, — сказала она, потому что не нашла подходящих слов. Предложение оказалось настолько неожиданным, что она растерялась.
— Я заплачу, — сказал Гриша, протягивая кредитную карту официанту, принесшему счет.
— Тебя подвезти? — спросила она, поняв, что Гриша уже хочет уйти.
— Нет, я на метро, не хочу застрять в пробке, — сказал он, забирая обратно карту и поднимаясь. — Вот контракт, — сказал он, доставая толстую папку и протягивая Лене, словно согласие было уже очевидно.
— Я побежал, — добавил он, снова растянув на своем холеном лице улыбку и чмокнув в щеку Лену.
Лена полистала контракт и посмотрела в окно. Уже совсем стемнело, и многоцветное освещение улиц мутными разводами отражалось в черной воде. Город, скованный снегопадом, стоял в бесконечной пробке. Спешить ей было некуда, она пила чай, вспоминая прошлое.
