Но внезапно Гаспар тряхнул волосами и начал играть. Я до последнего не верила, что он в самом деле может. А он даже не отрывал взгляд от своей виолончели, просто зажимал струны и водил по ним смычком, но толпа постепенно стихала, переключая все внимание на него.
И это была моя любимая песня. В таком исполнении она звучало непривычно, но вполне узнаваемо, туристы тоже узнали ее и даже восторженно похлопали. Другие музыканты быстро подхватили исполнение Гаса, отчего в выставленный ими футляр от гитары щедро посыпались монеты.
Я же невольно поднесла ладонь ко рту, а затем и прикусила согнутый указательный палец, чтобы не разреветься. Что за дурой нужно быть, чтобы рыдать над тем, как инквизитор наигрывает песенку, бывшую популярной лет пять назад? Да, пускай она часто звучала в моих наушниках, но он мог выбрать ее случайно! Мог же?
«Не глупи, Мег, это не случайность, а изящный подкат. И дери тебя пяток инквизиторов, но где ты еще найдешь второго такого же парня? Хватай этого, потом разберешься с предсказаниями!» — яростно верещал внутренний голос. Но я заглушила его и заставила себя успокоиться. Назад, впрочем, тоже не отошла. На играющего Гаса можно было смотреть вечно. Он казался таким цельным и счастливым в этот момент, что я начала злиться на ведьму, покалечившую его сестру. Если бы не она, он бы и сейчас жил своей богемной жизнью, колесил по миру с концертами, а не таскался по нашей северной глуши со значком инквизитора.
— Потрясающее исполнение! – раздался рядом голос Вилмы Коллинз. – Не думала, что в нашем смазливом инквизиторе скрыты такие таланты.
— Таков наш Черный Ручей, здесь все что-то скрывают, — невпопад ответила я и поглядела на нее.
Не знаю, что за секреты были у Вилмы, но от моих слов она едва заметно дернула углом рта. Но не мне, с моим полком скелетов в шкафу, ее судить. Сейчас я просто злилась за то, что она украла один из лучших эпизодов моей ведьминской жизни.
Вилма и сама поняла это, потому как замолчала, сосредоточившись на Гасе, и даже постукивала носком туфли в такт музыке. Заговорила она только тогда, когда он заиграл уже другую песню, более подходящую виолончели, но уже не «мою».
— Знаешь, Хьюго много о тебе говорит в последнее время.
После этого она ненавязчиво взяла меня за руку и повлекла за собой, по кромке толпы, а затем в сторону от площади. Пихаться с мэром на глазах у горожан я не стала, хотя всем сердцем хотела дослушать песню.
— Да ну? – удивилась я, когда мы с ней уже двигались по торговым рядам, все сильнее удаляясь от музыкантов.
— Не смотри на его внешность, — грустно улыбнулась Вилма, — в душе он все тот же милый мальчишка, с которым вы вместе играли в прятки и пускали бумажные самолетики. И его чувства к тебе…
— Ой хватит, — отрезала я и резко застыла на месте. – Да вы лично отрубите мне руку, если Хью вздумает ее попросить. И другие части — ему, если они начнут реагировать на ведьму Мункасл. Такая подружка Хьюго точно не нужна, это всем известно. И я не даю ему никаких поводов, поэтому не понимаю, к чему этот разговор.
Вилма поджала губы, покрутила кольцо на пальце и, успокоившись, продолжила:
— У меня нет никого, кроме Хьюго, и если его интерес окажется серьезным, я не стану ему мешать. Но это не значит, что я не тревожусь. Он не застал разлом, а я помню все то, на что ты способна.
— На этот счет вам точно не стоит тревожиться, — отрезала я. – Я не стану вредить вам или Хьюго.
— Пообещай! – внезапно выпалила она и схватила меня за руку. При этом в ее глазах мелькнул такой тревожный огонек, что и меня пробрало. Кажется, Вилма действительно боится за сына. Хотя нападать на ее «малыша» я точно не собиралась.
— Обещаю не причинять вреда Вилме или Хьюго Коллинзам, не использовать против них чары и не делать так, чтобы они опосредованно нанесли им вред, — магия закружилась вокруг едва заметным облачком и осела искрами, давая знак, что мои слова услышаны.
— Спасибо, — искренне поблагодарила Вилма. – Ты не представляешь, сколько это для меня значит!
Гас договорился с музыкантами на три песни, в результате исполнил все пять. Мелодия будто сама собой рождалась под его пальцами, а веселые ребята из оркестра тут же подхватывали ее, дополняли и раскрашивали.
Летели деньги, но Гаспар старался точно не ради них. Скорее – ради одной ведьмы, стоявшей в первом ряду. Краем глаза он видел, как Мег уходила, потом вернулась, с трудом отвоевав себе прежнее место.
В конце она даже похлопала и бросила пару фенсов в чехол, что при ее трепетном отношении к деньгам служило высшим признанием его таланта. Гаспар тем временем распрощался с музыкантами, вернул им виолончель и подошел к Мег.
Она вся буквально светилась от счастья, даже щеки покрылись румянцем, при этом смотрела только на него. Стоявший буквально в нескольких шагах Хьюго только сжимал кулаки от злости и дергал верхней губой, точно охваченный тиком, но не удостоился даже кивка от ведьмы.
