Рудольф, у которого практически не оставалось времени на подготовку, прибыл на место в воскресенье с фотографией солиста, притом что съемку планировали начать в понедельник. «Режиссер появился на день с небольшим». Однако, по словам Уоллеса, «почти весь фильм уже был размечен у Рудольфа в голове». Как он позже говорил режиссеру Линдсею Андерсону во время телеинтервью 1974 г., «я расставил все камеры. Каждый кадр, каждая секунда фильма на моей ответственности, нравится вам это или нет. Это я». Он хотел, чтобы почти все танцевальные сцены снимали одним общим планом, каждая из них была поставлена тщательно и классически. И вместо того, чтобы полагаться на традиционное чередование крупных и общих планов, он собирался широко применить кран. Его замыслы почти не встретили сопротивления со стороны двух специалистов. В то время как отношения Рудольфа с Питером Макдоналдом можно назвать «творческим противостоянием», как выразился Уоллес, с Ансуортом он держался подчеркнуто почтительно, так как «очень уважал этого тихого старосветского человека». Съемочная группа сочла его достаточно легким в общении – «при условии, что вы его не обманываете», – но после ряда стычек первый помощник режиссера ушел из проекта, и Рудольф «пропихнул» на его место Уоллеса. «Меня взяли только потому, что сроки поджимали». Съемочный процесс необходимо было уместить в три недели. Вскоре начало сказываться напряжение в сочетании с ужасной летней жарой. Декорации соорудили в заброшенном ангаре аэропорта Эссендон в окрестностях Мельбурна; в середине дня там делалось так жарко, что плавилось каучуковое покрытие пола. Ни гримерной, ни столовой на съемочной площадке не было, но предполагалось, что танцоры, сидевшие на площадке с семи утра, и через 16–17 часов будут на пике формы. В полночь Рудольф попросил Гайлин Сток включиться в работу в роли одной из главных дриад.
«Когда он подошел, собираясь обхватить меня за талию, я была не готова, и он разозлился по-настоящему. Схватил цепочку, которая висела у меня на шее, и начал буквально таскать меня по сцене. Из-за того, что я сопротивлялась, металл врезался мне в кожу. Когда он сказал, что придется повторить, я отказалась, и съемочная группа меня поддержала. Мы поссорились, и его заставили извиниться передо мной. «Извини, – сказал он, – но все-таки ты дура». К тому времени я поняла, что с меня хватит. Я так или иначе уходила из труппы, а поскольку съемочный день был практически окончен, я решила не возвращаться на площадку»[136]. «Удивляюсь, что никого не убили, – смеясь, говорит Уоллес. – Там был хаос – настоящий кошмар. Невероятно – снять художественный фильм за три недели». Послесъемочный этап (монтаж, озвучание и др.) проходил в такой же спешке, так как Рудольфу предстояла вторая часть канадских гастролей и он решил до отъезда отсмотреть монтажный материал. Он пришел в ярость, когда продюсеры фильма «Спящая красавица», не поставив его в известность, вырезали несколько вариаций. Найджел Гослинг стал очевидцем сцены в китайском ресторане, когда он «внезапно вышел из себя и так сильно ударил одного виновника по костяшкам пальцев деревянными палочками, что С. вскрикнул. При этом он ругался на чем свет стоит и в конце перешел на русский – выражения, несомненно, были непечатными». На сей раз Рудольф буквально пинками загнал австралийского монтажера к себе домой. Энтони Бакли сидел перед монтажным аппаратом в углу спальни на Файф-Роуд и склеивал куски, пока Рудольф репетировал; они вместе работали над монтажом. Зная, что он еще беспокоится о том, что «Бобби может сделать с фильмом» в его отсутствие, Бакли написал записку, чтобы его успокоить:
«Лондон, понедельник, 1.30. Дорогой Рудольф!
Сегодня был мой последний день на «ДК». Утром я улетаю домой… Фильм
В то же время возникли проблемы с Уоллесом. Ему было не по себе из-за его непонятного положения в Австралии; ему позволили работать над «Дон Кихотом» только по настоянию Рудольфа. «Он на самом деле заставил их взять меня. Но это не снискало мне расположения съемочной группы». Все не стало проще после того, как они вернулись домой и Уоллес вынужден был смотреть, как Рудольф монтирует фильм, – ведь ему казалось, что монтаж он должен делать сам. Единственным выходом виделся отъезд. Не желая скандала, он написал Рудольфу письмо и оставил его у двери по пути в аэропорт Хитроу.
