В тот раз Рудольф капитулировал, но ссоры из-за исполнителей продолжались. Когда они репетировали «Пролог», его взгляд упал на одну из Фей – настоящую красавицу с внешностью топ-модели. Он осведомился, почему она не учит партию Авроры. Франка рассчитывала, что на гастролях 21-летняя Карен Кейн, самая молодая солистка труппы, выступит с Рудольфом в «Лебедином», а в «Спящей красавице» ее распределили только на второстепенную роль. «Я тогда только что выздоровела после серьезной болезни, и Селия считала, что я не выдержу большой нагрузки. Однако Рудольф требовал, чтобы я танцевала Аврору, и они постоянно ссорились из-за этого». На первых представлениях Кейн должна была появляться в па-де-де Голубой птицы с Франком Огастином, высоким, изящным солистом, на которого у Рудольфа имелись такие же амбициозные планы. «Ты, мальчик!» – подзывал он Огастина, жестом показывая, чтобы тот встал впереди и репетировал рядом с ним. «Я думал, что буду дублером Рудольфа, но мне и в голову не приходило, что мне собираются дать роль Принца». 18-летний Огастин помнит, что испытывал странное сочетание страха – «из-за силы его присутствия» – и чего-то бесконечно более утешительного: «Я как будто прыгал в сумку кенгуру. Рудольф точно знал, что он хочет сделать, и вел нас за собой. Все мы, от солистов до самых молодых и неуверенных в себе танцовщиков, чувствовали одно и то же. Происходило нечто такое, с чем мы прежде не сталкивались, но мы не сомневались, что все пройдет просто чудесно».
Но в то время как младшим участникам труппы казалось, «будто перед ними открывается дверь», признанные лидеры труппы по очереди ходили жаловаться директору. Распределяя роли, Рудольф обошел даже своего друга Серджиу, который уверяет, «что не обиделся… потому что я знал, что Рудольф предпочитает выбрать кого-то начинающего, кого он мог бы учить». Конечно, он еще и хотел, чтобы ученики не оспаривали его решения. В первый день, заметив, что Серджиу отдыхает, сидя в студии на полу, Рудольф подошел к нему и по-русски прямо объявил: «Знаешь, Сережа, ты должен забыть все, что ты помнишь о «Спящей красавице», потому что сейчас все будет совершенно по-другому». В свое время они вместе выходили на сцену в роли пажей в постановке Кировского театра и «знали каждый шаг». Серджиу напомнил Рудольфу, как злился их бывший учитель Игорь Бельский из-за того, что он вставил музыку из антракта для своего соло. После такого Рудольфу больше не хотелось слушать критику со стороны Серджиу. «Он с самого начала хотел расставить все точки над i».
Как и в своей миланской постановке, Рудольф собирался оттенить простоту и чистоту исполнения в стиле Марго пышными декорациями работы Нико Георгиадиса. Последний едва не обанкротил труппу. Предварительно согласованную смету в 250 тысяч долларов превысили на 100 тысяч; постановку спасло только то, что председатель правления заложил свой дом. Никто в труппе еще не сталкивался с такой экстравагантностью. «Сносили колонны, потому что Рудольф сказал, что ему тесно танцевать». Костюмы шились из тончайшего шелка, парчи и атласа; Вероника Теннант, чья пачка для третьего действия была так инкрустирована драгоценными камнями, что она едва могла поднять руки, вспоминает, как Георгиадис ругался с исполнительным продюсером из-за резьбы на
Каждое утро у него начиналось с класса. Затем он работал с танцорами до девяти или десяти вечера. Огастин считает, что он не просто обучал их. Он хотел вдохновить. «Он приехал не для того, чтобы показывать, как надо делать пируэт. Азы балета знать было необходимо. Помню, как он расхаживал по студии в сапогах, узких брюках и токе – и он по-настоящему не исполнял ни одного элемента». Зато Рудольф передавал все, чему научился он сам в части техники, артистизма и сценического искусства. «Постарайтесь найти импульс движения, – учил он. – Этот импульс придает напор и интерес»… «Танцуйте смело и в полную силу. Ничего не утаивайте! Робость никому не интересна… Берите сцену и овладевайте ею!.. Зрители приходят в театр для того, чтобы видеть людей, одержимых своим делом!» Желая помочь Веронике Теннант с опасно трудными поддержками в адажио, он как-то вечером позвонил Марго и спросил у нее совета. «Она советует тебе держать равновесие плечами, а не думать о пальцах ног», – сказал он балерине и обратился ко всем трем Аврорам: «Вы должны показать в этом куске все, на что вы способны, потому что после этого на сцену выхожу
