— Конечно! Любовь… Ночная кукушка всегда дневную перекукует. А тут еще ребеночек будет… — не унималась Анна.
— Успокойся, его не будет, — резко сказал Виктор.
Михаил Васильевич слушал, еле сдерживаясь. Разрядил нараставшее напряжение Виктор.
— Мне пора, — взглянув на часы, сказал он. — Светлана просила прийти сегодня домой пораньше.
Северцев уловил, как ему показалось, фальшь в словах сына и подумал, что идет он совсем не к Светлане, а к той женщине, которая, возможно, встала между ними: Светлана как-то намекнула на то, что у Виктора кто-то есть…
Анна вышла проводить сына.
Оставшись один, Михаил Васильевич с облегчением вздохнул. Его утомил разговор, хотелось забыться. Он закрыл глаза и слышал отдаленный благовест, проникающий в открытую форточку.
Ожили в памяти картины далекого детства, субботние всенощные, с которых он удирал играть с ребятишками в бабки, на паперти храма, за что и получал выволочку от своей богомольной бабушки… Что только не вспоминается в больнице!
После ужина зашла Елена Андреевна, — как она выразилась, «на огонек». Северцев угощал ее тортом, апельсинами. Она отказалась. Видно было, как она нервничает, — сегодня очень тяжелый день: только что умер еще один больной. Она подошла к окну, приоткрыла форточку и закурила.
— Многие сожалеют о том, что не успели сделать в жизни, а я сожалею о том, что сделала…
Она затянулась несколько раз сигареткой.
— Жизнь и смерть. Сколько стоит за этими извечными словами… — выдыхая в форточку дым, говорила она. — Поэты и ученые пишут и будут писать об этом всегда… А по утверждению моего знакомого профессора, все куда как просто: живые системы отличаются от мертвых только сложностью. Наши земные живые существа построены из белковых тел. Из них созданы структуры, способные к саморегулированию, причем на разных этапах сложности. Микроб усваивает азот из воздуха. Червяк воспринимает самые простые воздействия, и его поведение ограничено несколькими типичными движениями. Это — как информация, которую он отдает вовне. Человек же способен воспринять и запомнить огромное множество внешних влияний. Его движения крайне разнообразны. Но это только машина, которая работает по очень сложным программам. Когда-то это звучало кощунством, потому что люди умели делать лишь совсем простые вещи, которые не шли ни в какое сравнение с тем, что создала природа. Теперь все изменилось, или, вернее, будет все больше и больше изменяться. Недалеко то время, когда человек создаст сложные электронные машины, способные смоделировать жизнь.
Северцев слушал внимательно, но при последних словах Елены Андреевны протестующе вытянул руку.
— Да, да, жизнь, дорогой Михаил Васильевич! Мой профессор утверждает, что они будут думать, чувствовать, двигаться. Они смогут понимать и писать стихи. Разве их нельзя назвать живыми?.. Неважно, из каких элементов построена сложная система — из белковых молекул или полупроводниковых элементов. Дома строят из разных материалов, а функция их одна и та же…
— Все, что вы говорите, Елена Андреевна, я и сейчас воспринимаю как кощунство, — не стерпел Северцев.
— Откровенно говоря, меня тоже не устраивает такая перспектива рода человеческого… — засмеялась она. — Но, может, тогда все станет проще?..
— Вслушиваясь в то, что занимает ваши мысли, я думаю, что вы просто-напросто отчаянно устали. Шли бы вы домой, к Василию Павловичу!.. Ничего здесь не случится за ночь.
— Василия Павловича сейчас нет в Москве. Мы видимся редко… Телеграмма и та для меня праздник. — И вдруг Елена Андреевна спросила: — Из больницы вы вернетесь в Сокольники, правда?
— А вы разве в адвокатах у Анны?
Вошла сестра и тихо сказала:
— Доктор Георгиева, скорее в пятую палату, к Яблоковой!.. Прошу вас, пожалуйста, поторопитесь!.. — И выбежала из комнаты.
Северцев устало опустил веки. Но уснуть он не смог. И снова открыл глаза.
Окна большого дома напротив раскрашивали облицованный белой плиткой фасад розовыми, голубыми, желтыми огоньками. Они появлялись и исчезали, рисуя на доме, как на огромном электрическом табло, то гигантскую, от первого до десятого этажа, латинскую букву «L», то русские «К» и «П», то шахматную доску… Северцев уже научился по этим световым комбинациям приблизительно узнавать время.
«Одиннадцать. Пора спать. Пора спать».
Виктор сказал отцу правду. Он шел к Светлане. Сегодня предстояло неприятное объяснение.
