— А Заполярный нужно строить на максимально возможную производительность, его алмазы по качеству вне конкуренции, — заметил Северцев и опять задумался. Как поступить ему, Северцеву? Только сейчас он почувствовал всю тяжесть ответственности, которая лежала на его плечах. Он поблагодарил Парамонова за помощь в расчетах и, оставшись один, стал думать над каждой стороной заключения. Он обязан был строго аргументировать свою позицию.
Отправив с нарочным заключение, Северцев собрался было к Проворнову, закончить прерванный когда-то разговор о подводных делах, но появился… запыхавшийся Степанов: он выполнял поручение министра и пытался согласовать с главками свои просьбы по Заполярному комбинату.
— Прибежал к тебе: помогай, сват! Для министра срочно нужна спецификация основного оборудования! — на одном дыхании выпалил он.
Они не виделись давно. Занимаясь делами стройки Заполярного комбината, Степанов редко приезжал в Москву. В прошлый приезд, на заседание коллегии министерства, повидаться им не удалось, так что об отъезде Светланы в Зареченск Северцев узнал лишь после того, как получил от нее письмо. Виктор избегал разговаривать с отцом о своих семейных делах.
Северцев вызвал Парамонова, и тот принес толстую ведомость, протянул ее Северцеву. Сели за длинный полированный стол. Михаил Васильевич, перелистав страницы, отложил ведомость в сторону.
— Я уже вам раз говорил, что с такой спецификацией я не согласен.
Главный инженер недовольным тоном возразил:
— Я всегда защищаю привилегию быть несогласным, но настаиваю при этом на равной ответственности при разрешении разногласий. Другого оборудования у нас сейчас нет, уважаемый Михаил Васильевич.
— Не будем мудрствовать лукаво. Скажи, Виталий Петрович: с какими экскаваторами ты начинал строить Кварцевый?
— С двухкубовыми.
— А сейчас там работают восьмикубовые, проходит опытное испытание двенадцатикубовый, так? — повернувшись к Парамонову, спросил Северцев.
Тот дипломатично промолчал. Северцев задавал ему все новые и новые вопросы:
— Самосвалы мы с вами на Сосновке имели трехтонные, потом десятитонные КрАЗы, так? Теперь двадцатипятитонные БелАЗы, их уже сменяют сорокатонные, так ведь? В серию скоро запускаются семидесятипятитонные, испытывается опытный образец стодвадцатитонного самосвала, это вам известно, товарищ главный инженер? — Еще раз перелистав ведомость, он опять недовольно заметил: — Бесшаровые мельницы диаметром пять и семь метров… Почему? При такой огромной производительности комбината экономичнее будут мельницы девяти- и одиннадцатиметровые, согласны?
— Согласен, но их еще нет, — буркнул Парамонов. Он злился на директора: вечно всем недоволен, больше всех ему надо…
— Еще раз вам говорю: и не будет, если мы не заложим их в проект! Вы знаете, что у нас в стране из десяти работоспособных мужчин и женщин девять уже работают? Людей больше не добавишь, нужно резко повысить производительность их труда за счет внедрения мощных машин и автоматизации процессов!
В спор вмешался Степанов.
— Мне сегодня нужно заявку писать. На какое оборудование прикажете сочинять? — хитро улыбаясь, спросил он.
— Конечно, строительство комбината будет вестись на сегодняшнем серийном оборудовании. А руда через пять лет должна добываться оборудованием в три-четыре раза более мощным. Его мы сегодня должны заложить в проект, сконструировать, испытать, запустить в серию. Вот наш конкретный вклад в научно-техническую революцию в горном деле… — Северцев отдал Парамонову злополучную ведомость для переделки.
Главный инженер встал и молча удалился.
— Что еще мне записать в предложениях министру? — попросил совета Степанов.
Прежде чем ответить, Северцев закурил и задумался.
— На первое время проси импортные буровые станки и самосвалы, ты уже писал о них министру. Второе: пока, к сожалению, у нас нет комплексных инженерных фирм, но есть специализированные строительно-монтажные организации. Нужные тебе необходимо закрепить за стройкой комбината.
Степанов, соглашаясь, закивал головой. Прозвенел телефон. Северцев подошел к столу, снял трубку.
— Когда же будет готова, в конце-то концов, ведомость оборудования по Заполярному? — услышал он дребезжащий голос Филина. — Мне за вас досталось от министра. Немедленно привезите ее!
— Старая спецификация не годится. Новая будет готова к утру. — На щеках Северцева заходили желваки.
Трубка зашипела, и Михаил Васильевич еле разобрал:
— Я уже написал рапорт о вашем освобождении за срыв сроков проектирования и другие художества… Я информирован о вашем заключении. Подумать только — выступить против главка. Непостижимо!
Дальше слушать он не стал.
«Всего несколько месяцев назад, — думал он, — Северцев был пригоден для министерской должности, председатель совнархоза приравнивался к рангу министра. А теперь стал не годен для директорской. Что изменилось с тех пор? Северцев остался таким же, каким был несколько месяцев назад, хуже не стал, глупостей как будто не натворил, работал, как обычно, с душой…»
—Кто это звонил? — поинтересовался Степанов.
— Кто?.. Борец за… свое кресло.
