Человек и производство… Человек ищет, как облегчить труд, создает новую технику. Фильм сопоставляет старое и новое — от пещерной клинописи до современных электронных устройств, до робота, обслуживающего станок…
К Северцеву с микрофоном в руке подошел молодой человек в серых брюках и светлом, в синюю клеточку пиджаке. Его шея была обвязана шарфом в мелкую крапинку, и темная, поблескивающая шевелюра была чудом парикмахерского искусства: со лба волосы зачесаны назад, а от ушей к макушке уложены накрест двумя длинными прядями. Щеголь представился на ломаном русском языке:
— Кук, корреспондент канадской прессы. — И попросил разрешения задать несколько вопросов. — Как, по-вашему, позволяет ли техника слушать вселенную или она может слушать только себя? Считаете ли вы, что техника производит энергию для многих или она обеспечивает контроль меньшинства над большинством? Наконец, считаете ли бы, что техника помогает преодолеть все трудности или она, наоборот, выдвигает новые?..
— По-моему, все дело в том, в чьих руках эта техника и во имя чего она создана, мистер Кук.
В конференц-зале нового здания ратуши собрались советские и канадские ученые и специалисты различных отраслей — архитекторы и геологи, строители и горняки, авиаторы и моряки, преподаватели и юристы. Первыми разговор начали геологи. Советские и канадские геологоразведчики определили Север как богатейшую кладовую полезных ископаемых. Спор разгорелся о том, как выгоднее природные богатства превратить в народные богатства, скорее освоить их.
В ходе дискуссий определились два подхода, два пути — советский и канадский. Канадский был прост: малыми средствами, экспедиционным способом, быстро отработать месторождение и кочевать дальше. Советский способ освоения — комплексный, решающий по этапам все народнохозяйственные проблемы северных районов. Северцев перечислял их: строительство постоянных дорог и аэродромов, электростанций и плотин, рудников и обогатительных фабрик, школ и больниц, кино и театров, городов и курортов. Северцев еле успевал отвечать на вопросы: «Каковы у вас капитальные затраты на рудник с годовой добычей в миллион тонн руды? Сроки строительства? Прибыль?»
Северцев видел ухмылку на лицах своих оппонентов, они не воспринимали принцип — «все для человека», их законом был другой принцип — «все для прибыли». Но Северцев понимал, что экспедиционный способ отработки мелких по запасам месторождений может найти применение и у нас.
В конце совещания представитель компании «Инко» мистер Клифф пригласил Северцева, в ответ на посещение канадцами советских предприятий, посетить рудник Томпсон, чтобы убедиться лично, что сделано его компанией в освоении северной провинции Манитоба. Вначале будет встреча в дирекции компании, в городе Торонто, там рукой подать до Ниагарского водопада, так что поездка будет интересной. Северцев поблагодарил, и они условились о часе встречи.
Прямо с заседания Северцев пошел в ресторан советского павильона. Здесь всегда было полно народу: русская кухня привлекала гурманов со всех континентов.
— Михаил Васильевич, место свободно?
Северцев обернулся и замер.
— Василий Павлович! Вот неожиданная встреча! Присаживайтесь, пожалуйста, я очень рад! — обрадованно восклицал Северцев, усаживая рядом Георгиева.
— Заходил к вам в гостиницу, но не застал. Как встреча прошла, с пользой? — спросил Василий Павлович, рассматривая меню.
Северцев сказал, что канадцы узнали больше от нас, чем мы от них.
— Нормально, все нормально, — заметил Георгиев и добавил: — Компания «Инко» — одна из крупнейших монополий в мире, имеет свои предприятия в США, Великобритании, ведет работы в Африке, Австралии. Около трех четвертей капиталовложений канадской фирмы «Инко» принадлежит американскому капиталу, даже президент фирмы проживает в США.
Северцев рассказал о предстоящей поездке в Торонто.
— Жаль, что поздно встретились! Курицу не берите, она какая-то синтетическая, а осетринку по-монастырски рекомендую! А еще душа мне шепчет: займи, но выпей. За встречу немножко «Столичной»! — предложил Северцев.
Георгиев согласно махнул рукой. Заговорили о выставке. Северцев делился своими впечатлениями, их было много. Георгиев взглянул на часы и, извинившись, куда-то отлучился.
Вскоре он возвратился. Пили водку, потом кофе, слушали приглушенно звучавшую музыку.
— С туристским осмотром выставки я покончил, у меня есть еще пять дней до отъезда, и я решил их провести по-своему. Знаю, что получу нахлобучку от начальства, но иначе не могу. — Георгиев откинулся на спинку кресла и закурил.
— Вы нарушитель? Это невозможно представить! — удивился Северцев.
