переходов, и весною 1673 года, под Любаром, остановили большую
партию <прочан> (так назывались в то время переселенцы).
Дорошенко роптал^ что ляхи <не пропускают наших>, но, заступаясь
за прочан, желал, чтобы они селились в его пустевших владениях, а перевозиться через Днепр претил им не менее поляков.
Осенью, между тем, у поляков возобновлялся разрыв с Тур-
циею. Вопреки Бучацкому договору, поляки не платили
определенной дани, не выводили своих <залог> из подольских городков и даже
стали выгонять турецкие и татарские залоги, помещенные в Под-
олии. Падишах грозил наказать поляков военною силою за
вероломство; но поляки, с своей стороны, понадеялись на измену Турции
господарей, молдавского Гики и валахского Петриченка. Коронный
гетман Собеский с наступлением осени двинулся к Хотину.
Услышавши об этом движении, турецкий сердарь (главнокомандующий) отправил Гуссейна-пашу с небольшим отрядом и к усилению его
приказал идти другому турецкому генералу, Каплан-паше, с
двадцатью тысячами войска. Но, прежде чем Каплан-паша успел
придти, поляки атаковали Гуссейна-пашу. Силы врагов оказались
неравномерными: у поляков было 30.000 человек да еще 4.000
валахов, у турок - только 10.000. Гуссейн и бывшие с ним паши
покинули свои становища, добежали до моста, построенного через
Днестр, и ушли в Каменец. За ними, по тому женаправлению к
мосту, бросилась большая часть турецкого войска, но от
многолюдства мост обломился, много турок потонуло, умевшие хорошо
плавать спаслись, а поляки с берега по ним стреляли; остальные
турецкие воины, не бежавшие через Днестр, были натиснуты на
глубокую и узкую пропасть между двумя скалами и там погибли с
своими лошадьми. В тот же вечер сдался полякам Хотин.
Поляки, как часто с ними случалось, не воспользовались
своею победою. Приближалась зима. Жолнеры стали роптать и
требовать, чтоб их отпустили на зимние квартиры. Кроме того, в самый день победы умер во Львове король Михаил. Начиналось
междукоролевье; паны рвались к участию в выборе нового короля.
И султан, с своей стороны, не хотел продолжать военных действий
в зимнее время.
После хотинской победы торжествующий Собеский отправил к
Дорошенку находившегося у него в плену козацкого сотника Савву
Туптала (родителя св. Димитрия Ростовского) - уговаривать гет-
265
мана отступить от бусурман и вместе с христианами идти против
неверных на освобождение христианских народов из неволи.
Дорошенко и митрополит Тукальский оба выставляли себя перед Туп-
талом ревнителями и поборниками христианства; но вслед затем
явились к Дорошенку посланцы от турецкого султана с
приказанием быть готовым на весну к содействию султану. Не мог предвидеть
Дорошенко, чья сторона возьмет теперь верх в возобновившейся
борьбе Турции с Польшею, особенно когда поляки старались
заручиться содействием христианских держав. И счел Дорошенко на то
время за лучшее мирволить и тем, и другим. Он отправил на
содействие Гуссейну-паше два полка: Брацлавский и Могилевский, с
наказным полковником Шумским, а Собескому написал, что
посланные к туркам козаки не будут вредить польским войскам. Таким
образом, Дорошенко, исполняя для вида обязанность турецкого
вассала* в виду одержанной уже поляками над турками победы, приготовлял себе иную дорогу - на случай, если и далее счастье
изменит Турции,
IV
Зажигатеди. - Посольство монаха Серапиона к
Дорошенку. - Условия, предложенные Дорошенком, и ответ на них московского правительства. - Отзывы
Самойловича. - Поход русских войск на правый
берег Днепра. - Сдача городов. - Рассказ Лизогуба
о раде у Дорошенка. - Возвращение Самойловича и
<Ромодановского на левую сторону Днепра. - Рада в
Переяславе. - Избрание Самойловича гетманом обеих
сторон Днепра. - Мазепа.
Намерение склонить Дорошенка к подданству московскому
государю приостановилось по представлениям Самойловича, находившего, что, вместо мирных попыток, лучше прибегнуть прямо к
военной силе. Самойлович старался возбудить недоверие
московского правительства к искренности Лизогуба, а о Дорошенке писал, что он подсылает тайных зажигателей в левобережную Украину1.
По этому донесению московское правительство для осторожности
приказало воеводам в Малороссии учредить строгий надзор за
всеми приезжавшими с правого берега Днепра, но не покидало мысли
мирно сойтись с Дорошенком. Сам Дорошенко, видя в народе
правобережной Украины сильное тяготение к Москве и соображая, что, * В июне 1673 года в Конотопё поймали зажигателя, объявившего под
пыткою, что его наняли за три рубля с полтиною зажечь город, и что
Дорошенко разослал по левобережной Украине <палиев>, в виде слепых
нищих с поводырями и назначил над ними главного атамана, Федора
Ольшанского, который ходит в красном кафтане и в желтых сапогах (А.
Ю. и 3. Р., XI, 266). Это известие едва ли можно признавать вполне
достоверным: оно исходит от врага Дорошенкова - Самойловича, который заимствовал его из народной молвы.
266
быть может, рано или поздно ему придется отдаться ей в руки, опять делал дружелюбные шаги, писал киевскому воеводе, князю
Трубецкому, что считает для себя высшим счастьем милость
