поступков. Сама ты ведаешь, что делала. Если тебе лучше будет без
меня, то забудешь меня. Живи, богатей, прохлаждайся, а я собе
хоть соломаху естиму, да не буду опасаться за свое здоровье.
Пришли мне зеленый кафтан, котел, треног и путо ременное, а хлопство
мое (прислуга), что там осталось, пусть будет в целости. Марта 2.
Твой желательный муж>.
Гетман, узнавши, что Петрик волнует запорожцев, писал
кошевому, что этот человек, бывши войсковым канцеляристом, украл из
канцелярии важные бумаги и скрылся в Сече. Гетман просил
выдать его как вора и плута. На раде, созванной по этому поводу, разделились голоса: нашлись такие товарищи, что хотели поступить
в угоду гетману, но другие, и сам кошевой, заступились за Петрика.
Кошевой атаман Гусак говорил: <Если мы Петра Ивановича
выдадим, то к нам в Сечу никто ходить не станет, а у нас спокон века
так ведется, что всем приход вольный>. Защитники Петрика взяли
верх, и он не только остался в Сече, но еще избран был кошевым
писарем. Тогда успел он многих соблазнить уверениями, что, при-
шедши в Украину, все они станут ходить в кармазинах, что сам
гетман требует его выдачи только оттого, что боится москалей, которые находятся около него и наблюдают за ним, а на самом деле
гетман склонен к нему, Петрику. Еще более вероятным показалось
сечевикам, что Кочубей, как уверял Петрик, ему покровительствует.
Но Запорожье издавна отличалось непостоянством: легко и
нежданно могла взять верх противная партия, которая уже на раде
соглашалась выдать Петрика. Притом Петрик в своих видах не
мог опираться на содействие одних запорожцев, приходилось
искать еще какой-нибудь иноземной помощи. Петрик недолго
оставался в Сече и в том же 1692 году после Юрьева дня ушел вместе
с запорожцем Василием Бузским в Кизикермень1, ни у кого не
спрашиваясь, хотя кошевой атаман и знал, куда он уходит. За
Петриком последовало сечевиков человек шестьдесят, которых он
1 Ныне Берислав, заштатный город Херсонской губ.
456
успел уже настроить. Кроме их, в Сече было довольно так
называемой <сиромы> (оборвышей), готовой пристать к Петрику, как только он появится с каким-нибудь признаком успеха, потому
что эту <сирому> очень соблазняла возможность пограбить арен-
дарей и богатых панов <кармазинников>.
В Кизикермене Петрик разглашал, будто послан Кочубеем, генеральным писарем, который, будучи враг Мазепе, хочет свергнуть
его с гетманства и сам стать гетманом. Через три дня после побега
Петрика из Сечи явился туда козак с письмом Петрика к кошевому
атаману и ко всей запорожской братии: Петрик благодарил за хлеб
за соль, извещал, что идет немедленно поднимать орду на Москов-
” ское государство и скоро прибудет со вспомогательными
татарскими силами за тем, чтобы начать дело освобождения Украины.
Петрик перешел в Крым. Сперва Петрик заметил у татарских
мурз мало охоты подавать помощь запорожцам. Только несколько
мурз показали к его делу сочувствие. Зато при их содействии
Петрик добился ласкового приема у хана и объявил, будто Сечь
Запорожская поручила ему вступить с крымским юртом в мирный
союз против Московского государства. Петрик уверял хана, будто
все украинские города только и ожидают прихода хана с его
ордынскими силами, чтобы восстать против ненавистных
москалей. Тут пришли в Крым к Петрику четыре козака, и Петрик
уверял хана, что эти козаки прибыли от всех жителей
малороссийских просить крымской помощи против москалей.
В то время, когда Петрик явился в Крым, хан был озлоблен
против Москвы. Недавно перед тем ездил по поручению гетмана в
Крым гетманский гонец, черниговец Пантелеймон Радич, проведать, есть ли со стороны татарской желание начать мирные
переговоры с Россией. Хан Саадет-Гирей по этому поводу послал гонца
в Москву проведать: какого рода были бы с царской стороны
желательные условия примирения. Московское правительство вслед за
тем отправило в Крым подьячего Василия Айтемирова с проектом
условий мирного договора. Но эти условия не по вкусу приходились
крымцам. Русские хотели, чтобы при размене пленных соблюдено
было совершенное равенство, и русские пленные из Крыма, как и
крымские из России, были бы отпущены без всякого окупа. Татары
отвечали: <Ваших московских и козацких людей в полону у нас
тысяч сто, а наших у вас каких-нибудь тысячи две, много три…
Как же можно освобождать нам ваших без окупа? Издавна велось, что при размене пленных присылали из Москвы разменную казну
за ваш полон. Наш хан и весь крымский юрт готовы с вами
мириться, но готовы и биться: за казну все станем, как один человек.
Татарин за добычу воюет оттого, что у него всего пожитку что два
коня, а третья своя душа>. Попытки к устройству примирения
повели только к большему озлоблению, и даж? московский гонец, при-
457
возивший проект мирных условий, подвергался оскорблениям. Тут, как нельзя кстати, к хану обратился Петрик с предложением
воевать вместе с татарами против москалей.
18 мая Петрик писал в Сечу, что заключил с ханом договор, которым, как он надеялся, запорожцы будут довольны. По этому
договору со стороны ханга дозволялось запорожцам невозбранно
отправлять свои рыбные и соляные промыслы по обоим берегам
