Дружба и союз России с Польшею, состряпанные
искусственно, сшитые на живую нитку, видимо, распадались. Это показывали
и загадочные подсылки к малороссийскому гетману, и принятие в
Варшаве по секрету запорожских посланцев, и более всего
сношения короля польского с ханом, открытые русским резидентом и
подтверждаемые Мазепою, узнавшим о них через своих соглядатаев. В
Запорожской Сече постоянно боролись две партии: одна, всегда
недовольная московским правительством, - хотела примирения и
союза с Крымом, находя в таком союзе возможность получать выгоды
от добывания соли и рыбы в крымских владениях; другая -
склонялась к повиновению царям московским главным образом ради
того, чтобы получать каждогодно царское жалованье. Осенью 1690
года последняя партия взяла верх. 17 сентября царский стольник
Чубаров с двумя посланцами от гетмана привез в Сечу царское
жалованье и царскую милостивую грамоту, в которой убеждали
запорожцев не мириться с татарами, царскими врагами и, напротив, быть готовыми к войне против них. С особым торжеством принимал
желанных гостей кошевой атаман Гусак, одетый по-праздничному, в кармазинный кафтан, подбитый соболями, со знаком своего
атаманства - оправленной золотом и камнями <камышиною> в руке, 452
в сопровождении всей сечевой атамании и товариства, также <цвет-
но и стройно> разодетого. Гремели пушечные и ружейные
выстрелы, били в литавры. Во всеуслышание прочитана была царская
грамота, розданы были всем товарищам по росписи присланные
царские подарки -. меха, сукна и ткани. Тогда запорожские
товарищи произносили такие слова: <Пора нам, наконец, Бога бояться, пора перестать гневить христианских государей и тешить бусур-
ман>. Мазепа, извещая об этом приказ, придавал этим словам
значение обращения запорожцев на правый путь, советовал посылать
скорее к запорожцам великороссийские ратные силы и заняться
укреплением южных городов Русской державы.
Но скоро гетману пришлось не хвалить запорожцев, а делать им
выговоры. Запорожцам хотелось скорее воевать против татар, чтобы
с войны получать добычу и таким образом - в мире ли чрез
посредство безопасных промыслов, или в войне через добычу, - а
всетаки не оставаться без выгод на счет своих бусурманских
соседей. Они послали спросить гетмана: когда же прикажут
выступать им в поход. Гетман отвечал, что делать такие вопросы
непристойно, а надобно с терпением ждать царского указа; иначе, если
такие намерения несвоевременно разглашать, неприятель узнает и
станет принимать свои меры. Во все лето 1691 года хотя и
происходило несколько отдельных стычек с татарскими загонами*, но
они были неважны и неудачны, а зимой приходили угрожающие
вести, что крымский хан выслал на Подол с ордою какого-то козака
Стецика, именовавшего себя гетманом козацким с бусурманской
стороны, и, сверх того, другая орда еще в большем “размере
готовится идти в малороссийские города. Тогда в Сече опять пробудились
и зашевелились буйные инстинкты, враждебные московскому
правительству и склонные к тому, чтобы пристать к татарам. Кошевой
Гусак с трудом усмирил в Сече междоусобие и казнил зачинщиков, но зато навлек на себя ропот. Тут в это время в Сечь накоплялся
удалый сброд из Украины, распространявший неудовольствие и
против великоросских властей, и против гетманского управления.
Было в Украине разом несколько причин, возбуждавших волнение
в поспольстве. Выше было указано, какое множество жалованных
грамот на маетности исходатайствовал гетман в Москве разным
старшинам, генеральным и полковым и войсковым товарищам. Во
все эти маетности были посланы гетманские универсалы, возлагавшие на посполитых жителей этих маетностей обязанность
повиноваться своим новым владельцам. Но в Малороссии между козачест-
вом и поспольством не установилась еще строгая разделительная
сословная черта. Кодаки пополнялись из поспольства по
распоряжению гетманского правительства, а во время войн, когда нужно
1 Отрядами.
453
было поболее военной силы, посполитые самовольно шли на войну, потом уже оставались козаками и признавались в этом звании. Так
было, как мы знаем, в последние два крымских похода. Со времен
Богдана Хмельницкого козацкие правители старались не допускать
такого окозачения всего народа и строго хотели отделять законно
приобревших козацкое звание от посполитых, или, как выражались
тогда в Малороссии, Козаков от мужиков. Московское
правительство, по представлениям гетманов, также признавало справедливым
соблюдать это отличие; чтобы не допускать составления
самовольных козацких ватаг из поспольства, учреждены были компанейцы1.
Но когда распространилось и умножилось так называемое охотное
войско, содержимое на счет войскового скарба особо от городовых
Козаков, то поспольству открывался новый путь вступать в козаче-
ство. Охотные набирались отовсюду и посполитые могли
записываться в число их. Но то были случаи, когда поступление в козаки
посполитых было не противно правительству. Такие случаи
представлялись нечасто, а весь народ вообще не знал и не хотел знать
разделения Козаков от мужиков. Мужикам хотелось быть одинаково
