явился к нему с поклоном и представил фальшивые письма, писанные будто бы от гетмана и Кочубея к прежнему хану: в этих
письмах заключалась просьба оказать козакам помощь, чтоб освободить
Украину от московской власти и перевести поселенных в
слободских полках малороссиян на прежние места их жительства, в Чи-
гиринщину. Хан Селим-Гирей и прежде был неумолимый враг
Москвы, а теперь принял ласково Петрика уже только единственно
потому, что этот человек явился врагом Москвы. Не знаем, в какой
степени не сомневались в Крыму в подлинности привезенных им
писем гетмана и Кочубея, но достаточно было, что они приглашали
крымцев к походу, - и хан дал тотчас приказание татарам кормить
лошадей и быть готовыми к походу.
После быстрого отступления Калги-салтана и Петрика
полковники, высланные гетманом, бросились было в погоню за
уходившими, но не догнали, потому что, ввиду погони, отступление
стало совершенным бегством.
Гетман Мазепа распустил свое войско; с врагом ему не удалось
биться, однако оно пробыло в трудах и лишениях военного похода
целых 12 недель, а Полтавского полка козаки - осьмнадцать.
Успех над мятежом был приобретен чрезвычайно скоро и легко, но
гетман удостоился от московского правительства похвал и подарков
467
как бы за очень важный подвиг. Таким это дело и должно было
показаться издали, если судить о нем по тем замыслам, с какими
пускался возмутитель на свое предприятие. Стольник Тараканов
привез гетману и старшинам милостивое слово великих государей
и подарки. Он представился гетману в стане, устроенном в Бадак-
ве1 на Артополоте. Там гетманский табор был устроен наподобие
города, с воротами, от которых шли улицы, составленные из
шатров, до гетманского шатра. Гетманская пехота уставлена была по
всему пути, по которому шел царский посол. Пехота играла на
трубах, била в литавры. Царский посол поднес гетману с царскою
похвальною грамотою подарок - кафтан <откровенным видом, с
распростертыми полами>, а старшинам присланы были соболи и
материи, называемые <байбереки>.
В конце 1692 года произошла суровая расправа с теми, которые
во время прихода Петрика присылали к нему с хлебом-солью и
признали его гетманом. Такая участь постигла двух сотников: ца-
риченского и Китайгородского. Войсковой суд присудил их к
смертной казни, которая должна была исполниться на месте их
преступления. Но Китайгородские жители испросили помилование своему
сотнику, представляя, что зачинщиком измены был не он, а
священники, подававшие совет сдать город. На этом основании
присудили Китайгородскому сотнику и его сообщникам учинить такую
казнь: положить им головы на плахи, потом, снявши с плах, объявить, что по прошению царицы Натальи Кирилловны смертная
казнь заменяется для них наказанием кнутом и ссылкою в дальние
сибирские города. Этот приговор был исполнен 2 ноября. Царичен-
скому сотнику отрубили голову в Полтаве 2 декабря.
Петрик, убежавший’ от рубежей Гетманщины, прислал в Сечь
письмо в таком смысле: <Не сомневайтесь. Делу сему конца еще
нет. Что мы начали, то и совершим>. Но в Сече уже очень мало
нашлось у него сторонников. Гусак теперь уже не мирволил
Петрику, стал обращаться грубо с его сторонниками и грозил им
наказаниями. Но тут поднялась смута. Гусака обвинили в том, что он брал дары от татар, приходивших с Петриком. Его
принудили положить свою <комышину>. С ним разом сменили всех
других сечевых старшин и выбрали новых. Кошевым атаманом
выбран был Василь Кузьменко. Это не обошлось без междоусобий: поднимались курени на курени, сечевую церковь забросали
поленьями, купецких людей пограбили.
Для удержания Запорожья в спокойствии гетман находил, что
следует в Каменном Затоне построить крепость и там держать
постоянно гарнизон с орудиями. Нельзя было не обратить внимания, что Запорожье было опасно для Гетманщины главным образом от-
1 Ныне село Лохвицкого уезда при р. Суле.
468
того, что там скоплялись недовольные порядком в Украине и друг
друга подстрекали на отважные мятежнические затеи. Надобно
было исправить причины народного недовольства. По вопросу о мает-
ностях старшин и войсковых товарищей полагалось возможным
успокоить народные жалобы на утеснения тем, что гетман издал
универсал, в котором давал наставление владельцам не отягощать
своих подданных в землях, лесах, сенокосах и во всяких угодьях
под опасением отобрания маетностей. Но и это делалось только на
случай возможности отягощения. Угрожая в своем универсале
владельцам маетностей карою за отягощение подданных, гетман
сообщал в приказ, что от особ, владеющих маетностями, как от
генеральных старшин и полковников <люди в подданстве будучие
отягощения и бремени неудобоносимого не терпели>. Относительно
аренд, возбуждавших также всеобщее недовольство народа, гетман
до поры до времени ограничился универсалом, дозволявшим на
крестины и на свадьбы курить вино для своего домашнего обихода и
покупать дешевою ценою вино бочками: собственно, это и прежде
дозволялось, но с таким ограничением, чтобы покупаемая бочка
заключала не менее пятидесяти кварт. Теперь же дозволялось
покупать гораздо меньше - в десять кварт, и притом без явки арендарям
