Никополь). Гетману указано было содействовать этой постройке, и
он послал 6000 Козаков своего регимента на работы в прибавку
к 3500 ратным, бывшим у князя Кольцо-Мосальского.
Запорожцы около того же времени наделали новых хлопот-
своими своевольствами. Толпа сечевиков напала на греческий
караван. Турецкие подданные греки, торговцы, прибыли из своей
страны в Очаков с товарами, оттуда поплыли вверх по Бугу, а потом, приставши к берегу, наняли у малороссиян, занимавшихся
рыболовством, подводы и двинулись степью на Чигирин. За ними
следила ватага запорожцев с атаманом Щербиною и асаулом
Тонконогом. Они пригласили из ватажников, ловивших рыбу на реке
Буге, несколько <легкомысленных> молодцов и напали на
греческих торговцев, когда те, на пути своем к Чигирину, достигали
до реки Ингула. Запорожцы ограбили весь караван, отвезли
награбленные товары в Сечь, разрезали тюки и кипы (называемые
гарары) и поделили товары, в числе которых находились
драгоценные камни и жемчуг ценою в несколько тысяч талеров. Из
Сечи получались вести, что запорожцы, поделивши по куреням
награбленные товары, похвалялись поступать так же и с другими
торговыми караванами, когда те будут проходить. Силистрийский
сераскир-паша прислал к гетману жалобу и требовал
вознаграждения за разграбление греков, турецких подданных. Около того
же времени другая ватага запорожцев напала на селитренные
майданы, заведенные из Гетманщины старшинами на берегах
Самары, и разоряли их, забирая волов, казаны и всякую рухлядь.
Запорожцы претендовали, что берега Самары, покрытые лесом
(так называемая Товща Самарская), составляют давнее достояние
Запорожской Сечи и заводчики не иначе могут держать там
селитренные майданы, как платя в войсковой сечевой скарб по 100
злотых от котла.
Гетман сообщил обо всем этом в Москву, а на то время туда
приехали запорожские посланцы - бывший кошевой Крыса с
товарищами. В Москве их задержали и стали допрашивать о
греческих караванах и о селитренных майданах. Они отозвались
незнанием дела. Московское правительство разослало запорожских
посланцев по великороссийским городам и написало в Сечь, что
511
если не будут возращены награбленные товары и виновные не
подвергнутся жестокому войсковому наказанию, то задержанные
товарищи будут казнены смертью. Запорожцы от такой угрозы
пришли в неистовство, отрешили своего кошевого Петра Сорочин-
ского и выбрали Костю Гордеенка, человека крайне задорного, ярого ненавистника московской власти. Этот новый кошевой писал
гетману такого рода объяснение: греки, следовавшие в караване, сами были виноваты; вопреки прежним обычаям ехать в Сечу, они хотели миновать ее и поехали дикою степью. Сечевики, ездившие на промыслы, узнавши о том, хотели только загородить
каравану неправильный путь, но греки стали в них стрелять; тогда сечевики позвали других товарищей, бывших на рыбных
промыслах; и <большим собранием> заворотили караван к-Сече.
Атамания и все сечевое товариство поделили между собою из
греческих товаров только красные кумачи, а дорогие вещи: камни, жемчуг и деньги возвратили торговцам и сами проводили их до
великороссийских городов. В этих оправданиях была чистая ложь; ни гетман, ни московское правительство не могли поверить этому, да и сам сообщавший такое оправдание, конечно, знал, что ему
не поверят. Не теряя времени, запорожцы, подущаемые притом
приезжавшими в Сечу татарами, послали в Крым посольство к
хану просить возобновления прежнего союза, старинного <братер-
ства> и помощи против москалей, а тем временем самые отважные
составили ватагу в числе шестисот - настоящую разбойничью
шайку: в вершинах реки Вовчей не было от них ни прохода, ни
проезда людям Полтавского полка, ездившим на пасеки и на
рыбные ловли.
Более всего раздражала запорожцев в то время постройка
городка недалеко от Сечи. Отважнейшие грозили выйти с оружием
на строителей. Гетман посылал в Сечу требовать, чтобы
запорожцы не мешали царским ратным ломать камня у Каменного Затона
для постройки крепости, а кошевой атаман от имени всего това-
риства написал такой ответ, обращенный к лицу царя: <Объявляем
вашему царскому величеству все мы единогласно, что совершенно
не хотим оного города близ нас на Днепре иметь и камня на
строение брать не дозволим. Еще и города не выстроили, а мы
уже терпим убытки и неправды в вольностях наших, чего напредь
сего ни от кого не видали по данным нам монархами грамотам, теперь же дознались напустнаго утеснения товариству нашему, ходящему для своих добыч и промыслов. Мы на бой против бу-
сурман по вашему царскому указу идти всегда готовы, а города
строить не позволяем>.
Однако попытка запорожцев сойтись с татарами во вред
России не удалась. Запорожские послы, отправленные в Крым, встретили хана недалеко от Карасубазара и предлагали прежнее <бра-
512
терство>, как было при Хмельницком. Хан призвал какого-то
старого татарина, помнившего времена Ислам-Гирея, делал ему
расспросы и потом стал держать совет с своими мурзами. Некоторые
заявляли охоту открыто подать помощь запорожцам, другие же
опасались, что запорожцы, надеясь на одних охотников пристать
