— Тогда многое нужно успеть подготовить, — сказал я, опуская руки ей на плечи и встречаясь взглядом с Димитрием. — Мы встретимся на тренировочной площадке через час.
Мой заместитель кивнул, приложив руку к сердцу, и вышел из комнаты в вихре тёмного плаща и сверкающих доспехов.
Я повернулся к Мекруцио.
— Вы с Элестором должны вернуться в Эферу, придумать любой рассказ, чтобы обеспечить возвращение Оралии и принца в королевство.
— Да, Мой Король, — ответили они вместе и исчезли за дверью.
Мой взгляд остановился на Сидеро. Он стоял в нескольких шагах позади Оралии, где находился всё это время, словно охраняя её. Несколько раз я замечал, как его руки подрагивали, а губы приоткрывались, чтобы что-то сказать, но он смущенно замолкал.
— Начинай приготовления, Сид. Я знаю, что ты уже сделал всё возможное.
Он улыбнулся мне, кивнул и так же бесшумно вышел из комнаты. Бровь Оралии приподнялась, но прежде, чем она успела задать вопрос, я коснулся её губ своими.
— Я не могу просить тебя об этом.
— Ты и не просишь. Я предлагаю. Это единственный путь.
Я покачал головой, не то, чтобы не соглашаясь с ней, а с сожалением, пока мои руки скользили вверх по её шее. Кончики пальцев очертили линию её подбородка. Тяжесть залегла в моём сердце, нет, в моей душе, от осознания того, что ей предстоит, и от жертвы, которую она должна будет принести. Я запечатлел её черты в своей памяти: глубокую зелень её глаз, изгиб её бровей, очертания её скул, её губ.
— Я тебя не заслуживаю.
Её улыбка была болезненно прекрасной, когда она коснулась моей щеки, прижимая наши лбы друг к другу.
— Заслуживаешь, Рен.
Послышался звук отодвигаемого стула. Голоса Торна и Кастона прервали момент нашей близости.
— Что это такое? — голос Кастона дрогнул, пропитанный странной, пустой яростью.
Торн мягко потянул его за руку.
— Пойдём, парень.
Но принц Эферы покачал головой, вонзив в меня взгляд, холодный, как камень. Розовый оттенок его щёк сменился глубоким бордовым, глаза застыли, словно куски льда. В его лице я увидел напоминание о брате, но оно исчезло, как только Оралия переплела свои пальцы с моими.
— Судьба, — просто ответила она. — Это судьба.
Мне показалось, что осколки моего сердца дрогнули в этот момент. Никто никогда не обращался ко мне так, как она, за всё моё проклятое существование. Её подбородок не дрогнул, даже когда взгляд Кастона пронзил её. Поток его магии прошёл по комнате, но затем он коротко кивнул. После этого её плечи чуть расслабились, и тихий, облегчённый выдох сорвался с её губ.
Торн кивнул, осторожно взяв Кастона за руку и направляя его к дверям.
— Пойдём, нужно ещё раз проверить твою повязку.
Когда за ними закрылась дверь, и их шаги затихли, я повернулся, обхватив её за талию и притянув ближе.
— Что ты имел в виду…
Я прервал ее поцелуем и, воспользовавшись удивлением, просунул язык между губ Оралии. Она застонала, руки сомкнулись на моих плечах, когда я схватил ее бедра. Подняв ее, чтобы она села на свободное место на столе, я в спешке отодвинул тарелки и кубки.
— Рен, — выдохнула она, когда мой рот двинулся к ее горлу.
— Не сейчас, потом, — прорычал я, задирая юбки и срывая кружева, скрывавшие ее, пока она не предстала передо мной. Не сейчас. Я не смог бы произнести ни слова, даже если бы она приставила к моему горлу нож кратуса. Я думал, что действительно могу умереть, если не прикоснусь к ней.
Отступив назад, я упивался видом Оралии, задыхающейся и обнаженной на столе. Мой взгляд задержался на блеске ее желания между бедрами. В тишине её груди напрягались под кружевом платья с каждым тяжелым вдохом. А затем одна из ее рук сместилась вниз по ее животу, чтобы скользнуть двумя пальцами по ее мокрым складочкам.
Я застонал, сжав кулаки, не в силах отвести взгляд, когда она широко раскрылась для меня, одна туфля болталась на ее пальцах, когда она согнула ногу. Мой член напрягся под тканью брюк, жаждая сирену, которая в это время сидела на обеденном столе и трахала себя пальцами.
Не в силах больше сдерживаться, я схватил ближайший стул и протащил его, установив так, чтобы сидеть между ее ног. Я призвал свои тени, обвивая их вокруг ее запястий, чтобы убрать их от влажной дырочки и пригвоздить к столу.
— Что ты делаешь? — спросила она, и ее грудь тяжело вздымалась.
Дикая усмешка растянула мои щеки, прежде чем я наклонился вперед и обдул потоком прохладного воздуха в ее разгоряченный центр.
— Заканчиваю трапезу.
Я медленно облизал языком складочки, где минуту назад была ее рука. Она откинулась назад на локти, застонав, когда я обвел ее клитор, прежде чем погрузиться в ее вход. Этот вкус… Звезды… Ее вкус был восхитителен. Мой хриплый стон отозвался в ее сердцевине, когда она приподняла бедра навстречу моему рту, отдаваясь моим ласкам.
— Я ужасно голоден, — прорычал я, прежде чем взять в рот ее набухший клитор.
