Кастон кивнул, отпуская мою руку и попытался откинуться на подушки. Румянец, который был у него, когда он проснулся, уже начал сходить. Его пальцы дрожали, когда он поправлял одеяло.
— Он… он был добр к тебе?
Напряжение в его лице говорило достаточно ясно: он имел в виду Рена.
Я тщательно взвешивала каждое слово.
— Это было не всегда просто, и я не всегда позволяла ему это. Но да, он всегда был добр ко мне. Нам потребовалось время, чтобы выбраться из туманных вод недоверия, которые разделяли нас.
Сложив руки на животе, он поморщился и опустил их по бокам.
— Вы двое… — его голос затих, пока он искал нужное слово. — Друзья?
Я прикусила губу. Этот разговор казался для него важным, но меня больше беспокоило, как он оказался на берегу Инферниса с стрелой в груди.
— Вы кажетесь друзьями, — продолжил он. — Выглядит будто тебе комфортно с ним — гораздо комфортнее, чем я когда-либо видел.
Я кивнула, сделав долгий глоток чая.
— Он не похож ни на кого из всех, кого я встречала. Он так же добр, как грозен, так же терпелив, как беспощаден, так же заботлив, как смертельно опасен. Когда Рен смотрит на меня, он видит больше, чем то, что моя сила может сделать для него. Я здесь не пленница.
Кастон издал тихий пренебрежительный звук, его взгляд метнулся по комнате. Я знала, о чём он думал. Он считал, что я здесь в неволе, хотя для меня все изменилось уже давно, если быть точной — с тех пор, как Рен впервые вложил мне в руки дневник моего отца.
Мои мышцы напряглись, готовясь к спору.
— Ты не была…
— О, прошу тебя, неужели ты настолько глуп? — я резко перебила его. — Ты знаешь не хуже меня, кем я была.
Кастон сжал губы, его грудь поднялась от глубокого вдоха, прежде чем он сморщился от дискомфорта. Я знала, что его сила шепчет ему о правдивости моих слов. Напряжение всё ещё отражалось на его лице. Его плечи были зажаты словами, которые он явно хотел сказать.
— Прости… что не сделал больше.
Я вздохнула, опустив подбородок.
— Ты сделал всё, что мог.
С видимой осторожностью он положил руку мне на локоть, покрытый шёлком.
— И всё же, этого оказалось недостаточно.
ГЛАВА 57
Мои ноги тяжело ступали по полу, когда я толкнул двери в столовую.
Скрип стульев наполнил комнату: сидевшие за столом вскочили на ноги. В воздухе раздалось тихое бормотание «
— Он очнулся, — сказал я, сжимая спинку ближайшего стула, чтобы опереться на него. Я посмотрел на Торна. — Выглядит хорошо.
На лице Торна отразилось облегчение, он тяжело выдохнул, поблагодарив Великих Матерей. Рядом с ним Мекруцио похлопал его по плечу, произнося тихие слова похвалы. Через мгновение я отодвинул стул и тяжело опустился на него.
— А Оралия? — спросил Димитрий, поднявшись со своего места, чтобы поставить передо мной кубок с вином.
Её имя стало молитвой в моём сознании, бальзамом для моей души, даже когда страх пробегал по позвоночнику. Я кивнул ему в знак благодарности, но не стал пить.
— Она носит свой гнев, как тяжёлый плащ, который, как ей кажется, никто не видит, — ответил я, крутя ножку кубка между двумя пальцами. — Ей не чужд тот же страх, который охватывает всех нас. Она знает, что предстоит многое сделать.
Все трое богов согласились, но Мекруцио, промокнув губы салфеткой и осторожно положив её рядом с тарелкой, произнёс:
— Я не могу понять действий Тифона.
Сжав губы, я кивнул. За те часы, пока я держал Оралию в своих объятьях, я понял действия этого бога, чьи величайшие мечты были вне его досягаемости. Чем он готов пожертвовать, чтобы добиться своего?
Всем. Он готов пожертвовать всем и всеми.
— Мы знаем лучше других, как трудно понять действия безумца, — заметил Торн, сделав глубокий глоток вина.
Как это было верно. Торн и Гораций были в той комнате, когда было объявлено о том, что случилось с моей матерью. Мы потеряли так много в тот день. Война с Тифоном началась лишь столетия спустя, а туман остался, как напоминание о той древней битве.
— Где вы нашли принца, Мекруцио? — мой голос был столь же тяжёлым, как и груз на моих плечах.
Он опустил руку на стол, проведя влажным пальцем по его чёрной поверхности, рисуя извилистую линию.
— Там, где река изгибается к западу, на краю самого крупного человеческого поселения, всего в нескольких шагах от тумана.
По этому же пути принц часто наведывался в гости к жителям деревни, когда возвращался из путешествий. Место, куда он почти всегда ходил один и без охраны.
— Ты видел, кто выпустил стрелу? — спросил я, пристально глядя на его лицо.
Его брови нахмурились, а губы сжались в тонкую линию.
— Нет. Я наткнулся на него, возможно, через несколько минут, следуя запаху крови. Я боялся, что кто-то из моих людей мог быть раскрыт.
