Мы надели тёплые уличные накидки и на повозке отправились в город. Я крайне редко выходил из дома – только по настоянию учителя, а такая внезапная поездка меня и вовсе выбила из равновесия.
Ещё сильнее удивил район, куда мы приехали: он был более шумным и многолюдным, чем в городе Чэнхуана. Отовсюду лилась праздная музыка и доносились пьяные крики.
Стужа пробирала до костей. Не рассматривая улиц и других заведений, мы шмыгнули в один из домов. Внутри мне показалось ещё хуже: в душном, затхлом помещении стоял странный запах. Он был мне незнаком, но, казалось, въелся здесь во всё: в стены, утварь, одежду присутствующих.
На полу были разложены циновки и тюфяки, в стенах угадывались закрытые пёстрыми занавесями проёмы, ведущие в отдельные помещения. Несколько мужчин полулежали на тюфяках, рядом сидели раздетые девушки. Над головами клубился дым. Служанки подавали гостям трубки и пиалы с вином. При виде их почти полностью обнажённых тел у меня запылали щёки.
Нам навстречу из-за многочисленных занавесок, отделяющих другие комнаты, вышла женщина. Учитель кивнул ей и присел на один из низких продавленных тюфяков.
– Чего изволите? – спросила она, щурясь и подобострастно кланяясь. – Байцзю[15] за счёт заведения. – Она поставила перед нами поднос с керамическим графином и пиалами.
– Пока принесите чоуцзю[16]. Мы подумаем.
Незнакомка забрала поднос и ушла. Я глупо потупился, стесняясь разглядывать окружающих.
– Запомни раз и навсегда, сюнди: никогда не пробуй байцзю и опиум. Эта дрянь сжигает человека, как иссохшую травинку. Ничего не оставляет. Твой разум чист и невинен, не дай себя одурачить. – Учитель склонился ко мне и прошептал в самое ухо: – Байцзю и опиум хуже любого проклятия.
– Зачем же ты привёл меня сюда? – У меня перехватило горло.
Женщина принесла рисовое вино и подала пиалы. Вкус оказался сладким и терпким, с горчинкой.
– Я не выгляжу старым, да и в душе не стар, – произнёс мой наставник. – Я понимаю твою печаль. Много лет назад я тоже любил женщину, – мечтательно протянул он.
Мне показалось, на него алкоголь подействовал даже сильнее, чем на меня.
– Но я не хочу её забывать.
– Так всегда и бывает, сюнди. – Он многозначительно закивал. – С первой любовью-то.
В этот момент он показался мне гораздо старше своих лет, словно глаза его выцвели от многих веков под высоким солнцем горного монастыря. Впрочем, я мог лишь фантазировать.
– Шифу, прошу, давайте уйдём отсюда. Мне неуютно.
– Душа твоя светла, но воспоминания о той женщине снедают её. Сяоху прорастила в твоём сердце слишком много инь, которая мешает стать воином. Оставь её позади.
Учитель взял меня за подбородок и приподнял его. Щёки пылали, я опустил веки.
– Не закрывай глаза, посмотри вокруг. Ты можешь выбрать любую, и она сотрёт все лишние воспоминания.
Несколько девушек, словно услышав его слова и почуяв наживу, направились к нам. Мой взгляд остановился на одной из них: бледно-жёлтое ханьфу не было завязано как положено. Виднелась острая бледная грудь с алой бусинкой соска.
– Пожалуйста, шифу, давайте уйдём отсюда!
Девушка присела ко мне на колени.
– Не забывай: никогда не соглашайся на байцзю и опиум. Всё остальное можно.
Девушка хмуро глянула на учителя: он явно лишил её части дохода. Но тут же прильнула ко мне.
– Чего испугался, милый? Неужели у тебя первый раз?
– Нет…
– Не бойся, пойдём со мной.
– Я не хочу!
– Неужели гуй[17] тебе милее девушки из плоти и крови? – Наставник приподнял бровь. – Здесь есть и такие, правда, дорогая? – обратился он к девице, руки которой уже бродили по моему телу. – Отведёшь нас к такой?
– Я умею больше, не пожалеешь. – Ей явно не хотелось терять возможность заработать, да ещё с кем-то симпатичным и неопытным, без лишней грязи.
Но вдруг я почувствовал, как повеяло холодом. Двери на улицу распахнулись, в комнату, небрежно откинув занавес, вошли несколько рослых парней в латах, и первым из них был Ван Ан, мой старший брат. Как похоже на появление отца перед убийством Чэнхуана! Ан явно унаследовал от него умение эффектно возникать, будто из воздуха. Я испугался за работников заведения.
– Как ты посмел привести сюда моего брата, подлец! – прогремел голос Ван Ана. – Тебе доверили младшего наследника! А ты растлеваешь его! Негодяй!
Лицо брата пылало гневом.
– Пожалуйста, не выдавай меня, – шепнул я наставнику, направившемуся к Ван Ану.
Чжан Айпин обернулся ко мне, строго посмотрел и сказал:
– Она точно тебя погубит.
– Домой, немедленно! – прикрикнул брат. – Мы с отцом вернулись, а вас нет! И где я тебя нахожу?! Позор!
– А как ты так быстро нас отыскал? – Чжан Айпин хохотнул, будто ничуть не боялся гнева Ванов.
Брат что-то быстро зашептал наставнику, и мы вышли наружу. Повозка мигом вернула нас домой. Несмотря на морозный воздух, я горел от стыда, словно был пойман за чем-то постыдным, а один только взгляд на разгневанного отца в дверях главного здания усадьбы сработал как удар под дых, заставляя скрючиться и схватиться за живот. Однако Чжан Айпин поприветствовал его как ни в чём не бывало.
