Лекси устраивается на пассажирском сиденье, с Тео на коленях, и, когда они выезжают на главную дорогу, внимательно оглядывает человека за рулем. Замечает очки в нагрудном кармане твидового пиджака, синее чернильное пятно на указательном пальце правой руки, книгу между сиденьями, а рядом — английскую газету недельной давности (это не «Курьер», а их главный конкурент); замечает откинутые со лба волосы, седину на висках.
— Я полагаю, — начинает она, — вы работаете с Фитцджеральдом?
Ее собеседник, как она и ожидала, хмурится:
— Нет.
Некоторое время они едут по узкой дороге молча.
— Брум-брум, — гудит Тео.
Лекси улыбается ему, провожает взглядом придорожную церковь, из деревянных дверей которой выходит женщина.
— Вы его друг?
На этот раз он не хмурится, лишь отвечает «нет», почти не разжимая губ.
— Сосед?
— Нет.
— Родственник?
— Нет.
— Слуга?
— Нет.
— Агент? Врач? Священник?
— Ни то, ни другое, ни третье.
— Скажите, вы на любой вопрос отвечаете так односложно?
Он бросает взгляд в зеркало заднего вида и, одной рукой держась за руль, другой потирает подбородок. Дорога вьется и вьется. Черные кривые ветви терновника, осел на привязи.
— Строго говоря, — отвечает ее собеседник, — это были не вопросы.
— Вопросы.
— Нет. — Он качает головой. — Не вопросы, а утверждения. Вы утверждали: «Вы работаете с Фитцджеральдом. Вы его родственник», а я отрицал.
Лекси смотрит в упор на чужака, который вторгся в область, где она — специалист.
— Утверждение может выступать в роли вопроса.
— Не может.
— С точки зрения грамматики — может.
— Нет. В суде это не пройдет.
— Мы не в суде, — возражает Лекси. — Мы, насколько я знаю, в вашем грузовике.
— Грузовик! — выкрикивает Тео.
— Не в моем, — поправляет человек за рулем. — В грузовике Фитцджеральда. В одном из его грузовиков.
— Так вот вы кто — юрист?
Он на секунду задумывается. И отвечает:
— Нет.
— Адвокат? — предполагает Лекси.
Он качает головой.
— Судья?
— Тоже нет.
— Шпион? Тайный агент?
Впервые за весь разговор он смеется, и смех у него на удивление приятный — звучный, бархатный. Услышав этот смех, хохочет и Тео.
— Не вижу иных причин для вашей скрытности. Ну же, доверьтесь мне, я вас не выдам.
Машина проезжает крутой поворот.
— Думаете, я поверю словам журналистки? — Машину подбрасывает на ухабе, они подпрыгивают на сиденьях. Тео вновь заливается смехом. — Не хочу пока открывать вам правду, — признается собеседник, — она покажется вам скучной. Я сочту за честь продлить сказочную жизнь, придуманную вами для меня.
— Ну же, сознавайтесь, не мучайте меня.
— Я биограф.
Лекси в раздумье. Она снова смотрит на испачканный чернилами палец, на очки в кармане. И улыбается:
— Теперь понятно.
— Что именно?
Лекси пожимает плечами, глядя вперед, на дорогу.
— Теперь все понятно.
— Что именно?
— Вы. Понимаю, почему вы… приняли меня в штыки. Я вам здесь не нужна. Вы работаете над биографией Фитцджеральда, а тут конкурентка.
— Конкурентка? — Автомобиль карабкается на крутой подъем, и вот уже деревья позади, а перед ними — большой старый дом на обрыве. — Милая моя, если вы думаете, что ваше интервью, или что вы там хотите от Фитцджеральда, представляет угрозу для моей работы, вы глубоко заблуждаетесь.
Лекси, придерживая Тео, распахивает дверь, тянется за чемоданом.
— Скажите, вы и пишете так же, как говорите? — спрашивает она.
Ее спутник высовывается из кабины, смотрит на нее:
— Что вы имеете в виду?
— Просто любопытно, всегда ли у вас вместо десяти слов — двадцать?
Он снова смеется и идет к дому по усыпанной гравием дорожке. У дверей он становится вполоборота:
— Я хотя бы знаю разницу между вопросом и утверждением.
Лекси, захлопнув дверцу машины, следует за ним в дом.
Фитцджеральда нигде не видно. И когда Лекси и Тео поднимаются на крыльцо, оказывается, что их провожатый куда-то исчез. Лекси стоит в прихожей. Пол, выложенный каменными плитами, прикрывают ветхие коврики. На второй этаж ведет широкая лестница. На стенах старинные сцены охоты вперемешку с абстрактными набросками углем. На вешалке поеденные молью пиджаки, остовы зонтов. В перевернутой соломенной шляпе спит, свесив наружу лапы, полосатая кошка. В плетеном кресле гора немытой посуды. Потолок над ними возвышается куполом, и Тео, запрокинув голову, кричит: «Эхо! Эхо!» Эхо отзывается, тихо, искаженно, Тео и Лекси смеются.
На шум выходит хмурая женщина в переднике. Она ведет Лекси и Тео в другую дверь, а оттуда — через темный коридор и вверх по узкой лестнице, ворча под нос, что во всем доме она одна работает. Распахнув дверь комнаты с белеными стенами, сводчатым потолком и высоченной кроватью, она делает Лекси знак войти. Лекси спрашивает, как зовут человека, который вез их до дома, и слышит в ответ:
— Мистер Лоу.
Лекси на минуту задумывается.
— Роберт Лоу?
Экономка пожимает плечами:
— Откуда мне знать?
Лекси спрашивает, давно ли он здесь, и экономка, закатив глаза, отвечает:
— Уж слишком.
