– Кто она? – тихо-тихо, вроде самому себе, задал вопрос Никколо. Видно, боялся разбудить незнакомку.
– Не знаю, – прошептал Джинким. – Хотя у нее руки прачки, но одежда благородной женщины. А посмотри на ее белоснежную кожу… Ясно – в поле никогда не работала. Как эта женщина оказалась в нашей степи, к тому же совсем одна?..
– Есть только одно объяснение, – заговорил Маффео. – Она…
– Могла быть одной из жен в гареме великого Хубилай-хана! – перебил его Никколо. – Что если ее похитили разбойники или работорговцы? Или она сбежала из гарема?
Джинким покачал головой.
– Не думаю. Если она из гарема брата – я бы ее запомнил.
Никколо насмешливо поднял бровь.
– Как можно запомнить всех наложниц хана – им несть числа. Думаю, сам владыка не упомнит всех своих возлюбленных.
– Возможно, ты прав, Никколо Поло, – с достоинством отозвался Джинким.
Маффео чувствовал, каких усилий стоит монголу сохранять спокойствие и оставаться вежливым.
– Но в гареме моего брата не так много женщин из ваших краев. К тому же, как ты, наверное, заметил, она ждет ребенка. Такие вещи не ускользнули бы от глаз моего брата.
– Тогда она, наверное, простая прачка. Похитила дорогую одежду и сбежала, – предположил Никколо, скрестив руки на груди; этот вариант вполне его удовлетворил. – Нам надо связать ее. Посадим на лошадь, привезем в Шангду и отдадим судьям.
Джинким и Маффео обменялись многозначительными взглядами. Как бы убедительно ни звучала версия Никколо – не верили они. Эта женщина кто угодно, только не беглая прачка.
– Она не ранена? – забеспокоился Маффео. – Может, нам следует ее осмотреть?
Джинким отступил на шаг назад и побледнел.
– Я ни за что не прикоснусь к этой женщине! Может, ее бросил караван на погибель, потому что она больна заразной болезнью. А если она демон или…
Никколо тяжело вздохнул.
– Ничего другого я и не ожидал услышать. Не ты один… – И умолк, заметив, видимо, что зашел слишком далеко. – Твое предложение не лишено смысла, Маффео. Джинким отказывается ее осмотреть… И что ж, тебе, как старшему из нас, и карты в руки. Но помни: скорее всего, это христианка. Не исключено, что оттуда же родом, что и мы.
Да, Никколо прав: возможно, эта белокурая, светлокожая женщина – их соотечественница. А если она дух, джин или демон, принявший личину слабой женщины? Ее цель – усыпить нашу бдительность, обманным путем пробраться в город хана и там произвести на свет ребенка-демона? А если нет и она действительно та, кем выглядит, – просто беременная женщина?..
Маффео невольно дал своей птице пересесть на руку Джинкима и склонился над женщиной.
– Маффео! – закричал Джинким. – Ты действительно хочешь сделать это?!
Маффео кивнул: лучше уж взять на себя этот грех, чем отвечать за смерть невинной женщины! И осторожно приступил к осмотру. Она не просыпалась, на лице не дрогнул ни один мускул, когда он прикоснулся к ней и что-то извлек из ее левой руки. Это оказался камень величиной с грецкий орех – сверкающий голубым светом сапфир невиданной красоты, какую встретишь раз в жизни. На миг он ощутил, как бьется его сердце. Возможно ли… посмотрел ей в лицо: мирно лежит с закрытыми глазами – как ангел. Нет, это не лицо воровки! Мгновение он всматривался в камень, потом быстро убрал его в карман широкого плаща – ни Никколо, ни Джинким ничего не заметили.
– Я не нашел на ней никаких ран! – закончив осмотр и тяжело дыша, объявил Маффео.
– Тогда почему она без сознания? – удивился Никколо. – Нам надо как можно скорее доставить ее в Шангду.
– Нет, – вскрикнул Джинким, – никогда! Я не позволю, чтобы эта женщина попала в город хана! Я не допущу, чтобы…
– А я согласен с Никколо! – перебил его Маффео. – Мы не знаем ее намерений и с какой целью она сюда явилась. Но думаю, эта женщина не представляет угрозы. Насколько могу судить, никакой она не демон – готов поклясться! Единственное, что знаю наверняка, – ей нужен врач. Мы не можем позволить ей, в ее положении, умирать на холоде – иначе будем повинны в ее гибели! Это все равно что всадить ей в сердце нож!
Джинким посмотрел на Маффео долгим взглядом и покорно кивнул.
– Хорошо. Возможно, ты прав. Я доверяю тебе, друг.
Маффео опустил руку в карман и ощутил тепло камня. Хранит он тепло рук незнакомки или сам излучает его? Пальцы Маффео скользили по его поверхности. Он испытывал ощущение чего-то знакомого – и в то же время чужого… Камень и ровный, и неровный. Так отличается любой предмет от своего зеркального отражения. Быть может, и этот камень – собрат или близнец другого…
«В одном я уверен, – размышлял Маффео, зажимая в руке сапфир, – эта красивая женщина не больше демон, чем я».
Медленно, будто не выйдя из состояния задумчивости, соизмеряя каждое движение, чтобы ничем не выдать себя, он сел в седло. Джинким, вероятно, слишком погружен в свои мысли. Внешне он сохранял учтивость, закрывая глаза на слабости стареющего друга. Ни намеком не торопил Маффео, терпеливо ждал, пока тот заберется на лошадь. Только тогда передал ему его орлицу.
