Рука Короля Солнца [litres] полностью

Несколько кандидатов, стоявших неподалеку, перестали разговаривать и стали прислушиваться к нашему спору. Я вернулся на свое место за столом и вынул пробку из новой бутылки грушевого вина. Коро Ха мгновение на меня смотрел, а затем, не сказав больше ни слова, вышел из зала.

– Ольха, ты должен пойти с нами! – вскричал Лу Чистая-Река, широко улыбаясь, и с такой силой стукнул меня по спине, что я сделал несколько шагов назад и замахал руками, чтобы сохранить равновесие.

Мне казалось, будто главные ворота раскачивались у меня над головой. Ха Желтый-Камень – толстый юноша, распевавший непристойные народные баллады, – пригласил нас с Чистой-Рекой продолжить развлечения в городе.

– Я должен вернуться к господину Йату, – пробормотал я.

Желтый-Камень закатил глаза, а Чистая-Река схватил меня за плечи и покачал головой.

– Ольха, Ольха, Ольха. Мы не вечно будем молодыми и красивыми.

– Мой кузен говорит, что певички в Восточной крепости самые красивые в Найэне, – заявил Желтый-Камень, погладив кошелек, висевший у него на поясе.

В конце банкета нам всем выдали по тридцать медных монет – месячная плата простого рабочего. Я спрятал свои в левый рукав, где мог их придерживать так, чтобы они не звенели. Даже под парами спиртного мне не отказал здравый смысл.

Мои новые друзья предлагали мне соблазны, которым пытался сопротивляться мой юный, пропитанный алкоголем ум. Оперная певица взволновала меня своей красотой и голосом, а теперь еще Чистая-Река и Желтый-Камень наполнили мысли картинами внутренних покоев, сброшенных на пол вуалей и одежды. И наконец мой здравый смысл пал под натиском юношеских желаний.

Один из стражей у ворот – благородная душа, если можно так сказать, – попытался убедить нас дождаться наших паланкинов. Но Желтый-Камень рассмеялся и сделал грубый жест, потом положил одну руку на плечо Чистой-Реки, а другую – на мои плечи и повел нас за собой на улицу. Масляные лампы отбрасывали мерцавший свет на булыжную мостовую.

Молодые люди прогуливались группами, переходя от одного питейного заведения к другому. Многих из них я видел на церемонии открытия, которая проходила накануне. Они шутили, кричали и бахвалились, радуясь удовольствиям этой ночи и лелея раны от разбитых надежд. Вокруг царила безумная и одновременно мрачная атмосфера, пропитанная парами алкоголя и маслянистым дымом.

– Сюда, – сказал Желтый-Камень и потянул нас с Чистой-Рекой за собой. – В «Доме бабочек» самые красивые девушки в Найэне! – Вслед за ним мы свернули за угол и зашагали по боковой улице, где расстояние между фонарями было больше, а свет более тусклым.

– А поближе к особняку губернатора нет хороших мест? – спросил Чистая-Река.

– «Дом бабочек» не бросается в глаза, – не сдавался Желтый-Камень. – И от этого он более заманчивый! Мы уже близко. – Он заглянул в переулок, где не было фонарей, только тени и горы мусора. – Или… нам следовало свернуть налево?

– Давайте вернемся, – предложил Чистая-Река и попытался оттащить его от переулка. Но Желтый-Камень повалился вперед, словно его перестали держать ноги, и Чистая-Река заворчал, когда он всем своим весом навалился нам на плечи. – Вино в его желудке наконец ударило в голову, – пробормотал он. – Вот дерьмо! Мне следовало быть внимательнее. И вообще, где, черт подери, мы находимся?

Я принялся оглядываться в поисках какой-либо вывески или знака, чтобы сориентироваться, и вдруг увидел, что через улицу в нашу сторону направляются три темные фигуры. Один из них оказался в свете единственного уличного фонаря, и в руке у него что-то блеснуло.

Я попытался закричать, но паника сдавила мне горло, и я стал хватать Чистую-Реку, пока он не повернулся ко мне. Мужчина с ножом приближался, а его спутники обошли нас справа и слева, зажав у входа в переулок.

– Мы отлично слышали, как звенят монеты на твоем поясе, – заявил мужчина, угрожая ножом Чистой-Реке. – Давай их сюда, а еще роскошную шелковую одежду, и, может быть, мы поступим благородно и не станем вас убивать.

Мысль о том, чтобы вернуться голышом и без денег к Коро Ха после моего выступления в банкетном зале превратила страх в ярость. Я сжал пальцы левой руки на кошельке, превратив медные монеты в тяжелое оружие.

– Побыстрее! Раздевайтесь и бросайте кошельки на землю!

Я выпустил плечо Желтого-Камня и бросился вперед. Три шага Железного танца сократили расстояние между мной и громилой с ножом. Он замахнулся, я нырнул вниз, выбросил вверх руку, и мой кошель рассек ему щеку, точно тяжелая дубинка. Он упал, из носа полилась кровь, а монеты рассыпались из порвавшегося кошелька.

Кто-то схватил мою правую руку и заломил ее за спину. Я взвыл и принялся вырываться, но у меня ничего не получилось. И тогда, охваченный отчаянием, под действием алкоголя, почти не думая, я потянулся к единственному имевшемуся у меня оружию.