Рука Короля Солнца [litres] полностью

Я вскочил на ноги и повернулся лицом к тому, кто заговорил, одновременно почувствовав волну магии. Темная оперенная тень пронеслась над моей головой, а в следующий момент я увидел Холодную-Лисицу, стоявшую на коленях возле Иволги, – она прижимала нож к его шее.

– Холодная-Лисица, – сказал я, пока мой разум искал какую-нибудь ложь, какой-то способ атаки, который заставит ее убрать нож от шеи Иволги. – Меня послала твоя мать. Она хотела, чтобы я позаботился…

– Нет, она тебя не посылала, – заявила Холодная-Лисица. – Она приказала, чтобы я или Горящая-Собака проследили за твоей комнатой. Я следовала за тобой от переулка. Я была… мне стало интересно, почему ты пробрался в Железный город, если не для того, чтобы убить мою мать.

Кончик ее ножа проколол кожу Иволги, и по его шее, по засохшей грязи, потекла свежая струйка крови. Я метнулся вперед, пытаясь взять себя под контроль. Мог ли я ударить ее в грудь копьем света, не задев Иволгу? Такое возможно – я видел, как Рука-Вестник проделывал и более сложные вещи при помощи боевой магии, – но страх остановил мою руку.

– Так кто он тебе? – спросила Холодная-Лисица. – Что в нем такого ценного, что ты рисковал жизнью, отказавшись от шанса убить печально известную Яростную-Волчицу, чтобы спасти его?

– Он сын губернатора, – сказал я.

Она покачала головой.

– Ты Рука императора, из чего следует, что ты представляешь большую ценность, чем он, пусть он и родился в хорошей семье. А потому, Глупый-Пес, – продолжала она, вонзив глубже нож в шею Иволги так, что кровь потекла сильнее, – будь честным.

Стон слетел с губ Иволги. Я вошел во второй канал, метнул молнию в землю, и плитки разлетелись в стороны, а другие пленные отчаянно закричали.

– Теперь твоя мать почувствует магию, – сказал я. – Она придет, опасаясь за твою жизнь, и как только она шагнет в ворота, моя атака пронзит ее сердце.

– Нет, не придет, – ответила Холодная-Лисица, и ее взгляд стал жестким. Она стиснула челюсти, и по шраму возле рта пробежала волна. – Она сбежит и снова начнет сражение в другом месте, ведь ты открыл себя и угроза ее жизни стала очевидной.

– Какая замечательная мать, – прорычал я. – Она готова бросить собственную дочь. Я хорошо умею лгать, Холодная-Лисица. Намного лучше, чем ты. Позволь мне его забрать и покинуть Железный город, и я оставлю жизнь тебе, твоей матери и сестре.

– Разве она не объяснила тебе, Глупый-Пес? – сказала Холодная-Лисица, заметно напрягаясь. – Мы сражаемся не для того, чтобы победить, и, конечно, наша цель не в том, чтобы сохранить собственную жизнь. Главное для нас – показать, что империи и ее слугам можно причинить вред.

– Подожди! – выпалил я. – Не убивай его. Он мой друг.

На губах Холодной-Лисицы появилась медленная, жестокая улыбка.

– Наконец-то толика правды, – сказала она и перерезала Иволге горло.

Я не мог поверить своим глазам. Холодная-Лисица бросилась на меня, и волна ее колдовства пронеслась по мне, точно жар лихорадки.

Я открыл ладонь. Молния вошла в облако пламени, которое она создала, и отбросила ее на землю. Второй импульс боевой магии разбросал в сторону плитки под ее ногами. А третий ее испепелил, превратив в обугленный труп.

Вой у меня в голове затопил мысли о необходимости убить Яростную-Волчицу, об осаде, обо всем, кроме зияющей раны на шее Иволги. Ножом Холодной-Лисицы я разбил замок, удерживавший кандалы, и осторожно положил Иволгу на землю. Его кожа была теплой, но он не шевелился и не дышал.

– Нет… нет, – заикаясь, прошептал я и потянулся к третьему каналу магии.

Бледная плоть Иволги казалась почти здоровой, когда я направил на него магию исцеления. Я поднес тетраграмму к его шее и пожелал, чтобы ужасная рана закрылась. Какая-то часть моего сознания помнила певчих птичек, умиравших у меня в руках, и убеждала быть осторожнее. Другая часть, видевшая кровь на плитках и на груди Иволги, лившуюся из его горла, понимала, что об осторожности следовало забыть.

Со стороны южной стены послышался грохот – я узнал взрывы сиенских гранат. Затем ощутил холод в легких и тепло на коже – Рука-Вестник сотворил молнию. Он почувствовал мое предупреждение Холодной-Лисице и отголоски нашей схватки – и атаковал.

Слишком поздно.

Я зачерпнул еще глубже в каноне волшебства, забрав все, что мог, в третьем канале. Сила прошла сквозь меня, точно вспененные пороги, желая увлечь за собой в глубину – мир превратился в смазанные обрывки звуков и ощущений. Я прижал руку к ране Иволги – словно замыкая малую дистанцию, которая нас разделяла – и влил в него магию.

Его сердце остановилось. Раны не исчезли.