Рука Короля Солнца [litres] полностью

Я полагал, что мы доберемся до Вечной Цитадели – императорского дворца – к наступлению ночи, но город все не кончался. Швартовочные доки случайным образом выступали из берегов, словно разбитые зубы драчуна из таверны. Рыбаки забрасывали сети с пирсов и вытаскивали на берег не только рыбу, но и самый разный мусор. Другие корабли военно-морского флота империи проплывали мимо широких торговых барж, попадались также прогулочные яхты, отделанные золотом, украшенные шелковыми лентами и петушиными перьями. С земли доносился несмолкающий шум повозок, мычание животных, всюду стояли прилавки. Я видел рикш, паланкины, нищих и патрули, которые использовали улицу как нити бесконечной паутины. Частные сады богатых горожан пятнали ландшафт редкими зелеными оазисами.

– Все население Найэна могло бы разместиться в одной четверти этого города, – сказал Рука-Вестник и погладил шею – его лицо было чисто выбрито, даже он не мог появиться неопрятным перед императором. – Постепенно ты привыкнешь к запаху.

Мы увидели дворец только в полдень второго дня путешествия по реке. Его широкие крыши поднимались над городскими домами, подобно волнам жидкого золота. Мы свернули в канал, ведущий через ворота, высеченные из мрамора и украшенные резными морскими драконами, и попали в личную гавань императора. Капитан «Золотой баржи» поднял знамя Руки-Вестника, и к тому моменту, когда спустили трап, на берегу нас поджидал паланкин.

Когда мы направились в дом для гостей, Рука-Вестник рассказывал мне о лабиринте стен и зданий, мимо которых нас несли. Вечная Цитадель была городом внутри города, размером с Железный город, здесь жили семьи императора, его Голоса и Кулак, личная гвардия, состоявшая из тысячи элитных воинов. Вестник указал на далекую сферу башни обсерватории Имперской Академии, и я почувствовал, как вновь просыпаются мои амбиции. Однажды я окажусь там, вдали от хитросплетений политики и ужасов войны, и у меня появится свобода для разрешения великих загадок мира и главной из них – магии.

Паланкин доставил нас в Сад у Ворот, превосходивший великолепием даже сад в поместье Голоса Золотого-Зяблика.

Маленькие домики, павильоны и беседки располагались так, что они казались единым целым с сапфировыми прудами, изумрудной листвой и великолепными искусственными утесами. Прекрасные олени, павлины и все виды певчих птиц расхаживали по саду, точно в дикой природе. Ароматы поздних летних цветов и фимиама смешивались в воздухе, и даже слуги были одеты в шелк и бархат.

Только империя могла обладать таким великолепием. От Трона Тысячи рук исходили сила и богатство, полученные в результате покорения других народов и дани из каждого уголка мира. Все это произвело на меня впечатление, но я не мог не подумать о том, сколько людей погибло, как Иволга, в грязи и под дождем. Их жизни, как и жизни покоренных народов, стали платой за роскошь.

Рука-Вестник оправдывал покорение других стран идеологической борьбой с хаосом, попыткой объединить человечество против древних богов. О чем он думал, глядя на великолепие сада для гостей императора, – ведь на эти деньги можно было снарядить дюжину легионов? Он смотрел по сторонам с невозмутимым видом, а я не осмелился спросить.

– Не забывай дышать, – сказал Рука-Вестник. – И расслабь колени.

Мы сидели на мраморных скамьях в вестибюле зала для аудиенций императора вместе с дюжиной других людей, ожидавших своей очереди. Я испытывал сильную тревогу, дергал широченные рукава придворных одеяний, которыми меня снабдил Вестник, проводил пальцами по корешку поэтического сборника, переведенного мной, пока я изучал язык Ан-Забата. Я собирался подарить ее императору в знак благодарности за мое назначение.

Рука-Вестник и Голос Золотой-Зяблик не сумели распознать мои пометки ведьмы, но император был почти богом. Я уже чувствовал исходившую от него магию – могучую гору, возвышавшуюся над потоком узора. Знакомый страх, хоть и давно прирученный, кипел у меня внутри.

Другой молодой человек встал со скамьи, стоявшей на противоположной стороне комнаты, и его вырвало на мраморные ступени лестницы. Я тут же ему посочувствовал.

– Видишь? – прошептал Рука-Вестник. – Лишь немногим удается сохранять спокойствие. Все, что тебе требуется сказать: «Я ваш слуга, скромно вручаю дар императору и принимаю назначение в провинцию Ан-Забат». Кто-то заберет у тебя книгу. Возможно, император задаст несколько вопросов, а потом нас отпустят. Все просто.

Он говорил со спокойной небрежностью, но кончики его пальцев, как у ребенка, ждущего разговора с отцом, перебирали бахрому рукавов, а взгляд всякий раз обращался к огромной двери, когда скрипели ее петли или слышалось эхо шагов.