Рука Короля Солнца [litres] полностью

Самая большая толпа окружила женщину, которая вращалась и подпрыгивала на месте, одновременно размахивая расшитыми серебром шарфами, перелетавшими из одной руки в другую. Теперь уже хорошо знакомый холодок коснулся моего затылка, и я понял, что ветер помогал шарфам танцевать в воздухе. Я наблюдал за женщиной дюжину ударов сердца, пытаясь уловить следы ее волшебства, и сообразил, что говорящие-с-ветром использовали свою магию не только для войны и парусников.

По мере того как мы приближались к огромным каменным воротам цитадели, я увидел на стенах следы применения боевой магии, а также другие шрамы – как будто камень отразил удары огромных клинков. Баллисты, установленные на четырех заново отстроенных угловых башнях, были направлены в сторону города, по бастионам расхаживали патрули, вооруженные тяжелыми арбалетами и связками гранат.

Я отвернулся. Они слишком живо напомнили мне Железный город. Я должен был сосредоточиться на настоящем и будущем, а не бередить старые раны – пусть они остаются в Найэне.

Извилистые каналы во дворе цитадели питали неглубокие пруды. Цапли с розовым опереньем, доставленные сюда из южной Сиены, бродили среди лилий. Павильоны, построенные из привезенного дерева, украшали изящные, поросшие травой холмы, бамбуковые рощи и пористые камни с далеких озер. После путешествия по Пустыням Батира и пыльным, заполненным людьми улицам сады посреди Ан-Забата, напоминавшие Сиену, показались мне чем-то нереальным.

Как только я сошел с паланкина, ко мне сразу подошел худощавый стюард.

– Добро пожаловать, ваше превосходительство, Рука-Ольха, – сказал он и низко поклонился. – Меня зовут Джин, ваш покорный слуга на все время вашего пребывания в Ан-Забате. Ваш багаж будет доставлен к вам в покои. Вас уже ждут их превосходительства Рука-Пепел, Рука-Алебастр и его высокопревосходительство Голос-Родник. – Джин был высоким, хрупким и смуглым.

Он напомнил мне Коро Ха, и я ощутил волну тоски по своему бывшему наставнику.

– Откуда ты родом, Джин? – спросил я, когда он вел меня в глубину сада.

Стюард склонил голову.

– Мы все слуги императора и граждане империи, ваше превосходительство, – ответил он.

– Да, но ты же где-то родился, – не сдавался я, почувствовав непонятную тревогу. – Мне достаточно взглянуть на тебя, чтобы понять, что ты не сиенец – например, любой сразу скажет, что я выходец из Найэна.

Почтение Джина оставалось неизменным.

– Тоа-Алон давно стал провинцией империи, – сказал он. – Мы иначе относимся к подобным вещам, чем, как мне кажется, принято в Найэне.

Я вспомнил слова Коро Ха, сказанные им в начале обучения – что моя лояльность будет проверяться снова и снова, – и решил не поддерживать разговор на эту тему. Интересно, что же произошло в Тоа-Алоне, если люди так старательно подчеркивали свою верность империи?

Скоро мы подошли к павильону Парящих Стихов, где трое мужчин полулежали в креслах, расставленных вокруг искусственного ручья, который по спирали протекал по полу. Одни мальчики-слуги из Ан-Забата размахивали веерами из павлиньих перьев, другие наполняли чаши легким сливовым вином и пускали их на бумажных плотах по ручью.

Отдыхающие чиновники брали чаши с вином и потягивали его с видимым удовольствием.

– Добро пожаловать в Ан-Забат, Рука-Ольха, – приветствовал меня Голос-Родник, когда я опустился в четвертое кресло. Он был старше, чем Голос Золотой-Зяблик, и тетраграмма империи у него на лбу сияла среди потемневших от солнца морщин. – Должно быть, ты устал после путешествия, но присоединяйся к нам, а Джин и слуги позаботятся о твоем багаже. Мы по очереди сочиняем стихи. Немного праздности в жаркий полдень.

– Впрочем, при дворе Ан-Забата невелик спрос на поэзию, – заметил Рука-Пепел. Его темно-синие одежды украшал рисунок, напоминавший доспехи. Он улыбнулся третьему мужчине. – Я полагаю, нам не следует расставаться с мечтой о более серьезной должности, не так ли, юный Алебастр?

Рука-Алебастр поправил медные очки и перекинул длинные, гладкие как шелк волосы через плечо.

– Да, я могу, но боюсь, Ан-Забат является максимумом ваших возможностей, – заявил он.

Улыбка Пепла перешла в грубый хохот, и он погрозил Алебастру пальцем.

– Следи за ним, Рука-Ольха. Во всем городе ты не найдешь человека, склонного к более жестоким шуткам.

– Если не ошибаюсь, сейчас очередь Алебастра сочинять стихотворение, верно? – сказал Родник, направляя беседу в другое русло.

Алебастр бросил на Пепла мрачный взгляд, потом выпрямил спину, и на его лице появилось отрешенное выражение. Пока он собирался с мыслями, Родник описал правила состязания, объяснив, что каждый должен сочинить и прочитать стихотворение. Если остальные его одобрят, то возьмут следующую чашу, плывущую по искусственному ручью. Если же сочтут стихотворение банальным, нескладным или имеющим другие недостатки, чашу следовало пропустить.