Рука Короля Солнца [litres] полностью

Если бы я сумел отвернуться, что могло бы пойти иначе? Быть может, мир не изменился бы?

Атар взяла корзинку, а ее зрители разошлись и слились с рыночной толпой. Она двигалась в реке тел с той же грацией, с какой танцевала, подошла ко мне, прищурилась и слегка склонила голову.

– Министр торговли, – приветствовала она меня на сиенском, позвякивая монетами в корзинке. – Ты здесь, чтобы взять налог с бедной уличной танцовщицы?

– Я надеялся найти ответ на вопрос: почему уличная танцовщица пришла вместе с говорящими-с-ветром, когда они явились во дворец, чтобы обсудить свои проблемы с империей, – ответил я на ан-забати.

Она рассмеялась, и эти звуки оставили во мне след, подобный магии.

– Я уже говорила, что ты многого не знаешь, – сказала она, переходя на свой язык. – Должна признаться, я не ожидала, что ты примешь мое приглашение.

– Мы оба больше, чем кажется на первый взгляд, – сказал я. – И, как ты правильно заметила, мне нужно многому научиться в Ан-Забате. Ты согласна стать моей наставницей?

– Ты думаешь, мне нечем заняться и я готова стать твоим проводником? – спросила она, глядя на меня так, словно я нанес ей невероятное оскорбление.

Я замолчал, пытаясь придумать резкий ответ, меня сбила с толку внезапная перемена в ней и непонятное удивление, которое Атар во мне вызвала. Увидев мое смущение, она снова рассмеялась, а потом развернулась на каблуках и зашагала в сторону города.

– Тогда пойдем со мной, – предложила она. – Лишь немногое из тайной правды Ан-Забата можно отыскать на рынке.

Атар повела меня через лабиринт переулков и узких улочек, дальше в город. Скоро дома, мимо которых мы проходили, начали носить шрамы покорения: зазубренные следы пламени боевой магии, глиняные кирпичи, выбитые ударом меча, здания, разрушенные химическими гранатами.

В канавах я видел человеческие отходы. На улицах было по-прежнему много народу, но создавалось впечатление, что жизнь покинула большинство встреченных нами людей. Они шли, опустив плечи, или сидели в дверных проемах с бутылками и трубками, над которыми, извиваясь, поднимался сладкий синий дым. Атар вложила несколько монеток в руки нищих и оборванных детей. Она не пыталась спрятать деньги, которые несла в корзинке с рынка, и явно не опасалась грабителей.

Ну а я постоянно боролся с желанием оглянуться, чтобы убедиться, что никто не собирается вонзить мне в спину нож. Я заметил двух крупных мужчин, одетых в белые халаты и с мечами на бедрах. Когда я заметил их в первый раз, мое сердце наполнил страх, поскольку они были вооружены в стиле Ан-Забата. Возможно, являлись сообщниками Атар и не исключено, что собирались похитить Руку императора, чтобы получить за него выкуп.

Или это были разбойники, которые поняли, что я здесь чужак, и ждали подходящего момента, чтобы напасть, как только я окажусь в более тихом месте.

Однако после того как я сумел разглядеть их более внимательно, мой страх усилился, только теперь меня преследовали совсем другие опасения.

Я заметил под капюшонами лица сиенцев, а походка выдавала сиенских солдат.

Значит, стражи из цитадели следили за мной с того момента, как я вышел за ворота. Они почти догнали нас – очевидно, их охватил такой же страх, какой испытывал я.

Видимо, мой план оказался не таким удачным, как я думал. Их послал Голос-Родник или Джин? Стюард обладал некоторой властью над охраной. Несмотря на то что меня ждал неприятный разговор с кем-то из них после возвращения, сейчас я ничего не мог сделать с нежелательным сопровождением.

– Здесь и раньше царила нищета, – сказала Атар, снова привлекая мое внимание к тому, что нас окружало, – но Ан-Забат не был так безнадежно запущен. Многие люди имели постоянную работу, хотя платили за нее мало. Только говорящие-с-ветром сумели сохранить свой прежний образ жизни.

Я остановился у входа в переулок и не мог оторвать взгляда от ребенка, который, стоя на четвереньках, внимательно смотрел на груду мусора.

Из мусора выскочил желтый грызун. Ребенок попытался его схватить, но грызун вырвался из его рук и убежал.

– Я изучал бухгалтерские книги, – сказал я, отводя взгляд от несчастного ребенка. – Ан-Забат – процветающий порт. Через город проходит огромный поток денег, больше, чем через любую другую провинцию империи.

– Точное описание, – ответила она. – Денежный поток проходит через город, как вода по каналам из Благословенного Оазиса, но лишь малая его часть остается здесь. После покорения Ан-Забата местные купцы лишились права на торговлю – его передали конкурентам из Сиены. Говорящие-с-ветром Ан-Забата доставляют товары в город и вывозят из города. Посредники из Ан-Забата покупают и продают их на рынке, и самые удачливые зарабатывают себе на жизнь, но главную прибыль получают сиенцы, забирая себе все, что создано трудом местного населения. И город постепенно умирает.

Мы шли дальше, наблюдая бесконечные сцены отчаяния и страданий. Молодые парни дрались из-за сушеного мяса. Отцы рвали хлеб на мелкие кусочки, раздавая их детям и ничего не оставляя себе. Изможденные матери прижимали к груди детей, смотревших на нас пустыми глазами.