Рука Короля Солнца [litres] полностью

Поток пламени вырвался от Окары и промчался по песку, точно его подгонял неизвестно откуда взявшийся ветер. Огонь направился ко мне, вцепился в одежду, обжег кожу, и я, с трудом сдержав крик, закрыл глаза в его ослепительном сиянии.

Огонь погас, и я оказался в лесу каменных колонн, уходивших во все стороны в бесконечный мрак. Колонны были украшены диковинными символами цвета крови или старой ржавчины.

– На севере Найэна в храме, который перестал быть храмом, живет женщина из костей, – сказал Окара. – Найди ее. Договор позволяет мне сказать тебе только это.

– Ты их имеешь в виду? – Я выставил правую руку, показывая ему шрамы, которые вырезала на моей ладони бабушка. – Это договор? Как он связывает тебя? Мне известно только, что он сдерживает магию, – но разве могут шрамы на ладони человека ограничивать бога?

– С какой стати я стану отвечать на твой вопрос, если своими действиями ты показал, что твое стремление к правде являлось лишь преходящим любопытством? – Окара наградил меня хмурым взглядом, повернулся и поскакал по ступенькам храма. – Ищи женщину из костей, если хочешь найти принадлежащую тебе магию во всей ее полноте и могуществе.

И волчий бог исчез за воротами храма. А в следующее мгновение появился ручеек, превратившийся в поток, который сбил меня с ног.

Я медленно просыпался, словно всплывал со дна моря, голову наполняли тягучие следы сна. Что он имел в виду, когда говорил о «женщине из костей»? Я никогда не слышал о таком ни в одной легенде Найэна. И это делало слова волчьего бога особенно значимыми. У меня не вызывало сомнений, что мое спавшее сознание не могло показывать то, чего я не знал. На короткое мгновение я подумал, а не выбрали ли меня боги для обретения могущества, как Железного-Когтя.

Впрочем, эта мысль показалась мне пустой. Зачем богам Найэна выбирать слугу империи, который оказался далеко от своего островного дома, да еще и отверг их обычаи? В любом случае, чтобы найти женщину из костей и обещанный Окарой ответ, мне требовалось вернуться в Найэн, но у меня имелось множество причин оставаться в Ан-Забате.

Солнце уже стояло высоко в небе – я вернулся из долины на рассвете, – но я не почувствовал запаха чая, каши, вареных яиц или выпечки. И не слышал слуг, готовивших мой кабинет к дневной работе. Я позвал Джина, но не получил ответа. Тогда я оделся и направился к двери, однако обнаружил, что она заперта. Я подергал ручку и понял, что дверь закрыта снаружи на засов.

– Джин! Что все это значит? – крикнул я.

Мои татуировки зачесались под повязкой, но не слишком сильно. Неужели кто-то смог догадаться? Я представил, как Джин наклонился надо мной, пока я спал, и, отбросив простыню, увидел свежие метки на руке.

– Стюард Джин!

– Доброе утро, Рука-Ольха, – сказал Алебастр сквозь щель в двери. Я прижался к ней глазом, но он стоял за пределами моего узкого поля зрения. – Или мне следует называть тебя как-нибудь иначе? – промурлыкал он. – Ведь Ольха – это сиенское имя.

– Что происходит, Алебастр?

– Голос Золотой-Зяблик окончательно все понял после Железного города; впрочем, подозрения на твой счет были всегда, – сказал Алебастр. – Рука-Вестник не отдал тебя палачу, потому что увидел способ использовать. Если честно, я беспокоился, что тебе не удастся завоевать доверие говорящих-с-ветром, но ты превзошел мои ожидания. Ты знаешь, какое наказание ждет предателя?

– Выпусти меня, Алебастр! – крикнул я, пытаясь понять, что означали его слова. – Это ошибка.

– Ты думаешь, мы поверили, что осколок фарфора мог оставить настолько сложные маленькие отметки, аккуратно расположенные на ладони? – продолжал Алебастр. – Неужели ты надеялся, что мы слепы?

– Отведи меня к Голосу-Роднику, – сказал я, пытаясь отыскать хоть какой-то шанс выпутаться из положения, в которое попал.

– Ты думаешь, император даст такое могущество, как колдовство, своим Рукам, не зная, каким образом они станут его использовать? – продолжал он, и его голос наполнился ядом. – Император постоянно находился с тобой, на ладони твоей левой руки. Возможно, ему и не были известны все твои мысли, как происходит с его Голосами, но он чувствует следы магии, которую ты используешь, взятую из канона или как-то еще.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь…

– Когда в Железном городе ты использовал Восточную магию, а потом здесь, в Ан-Забате, император и его Голоса увидели ее как сгусток крови в венах и артериях передачи. Нам нет особой пользы от магии Найэна, но Рука-Вестник посчитал, что твое любопытство и глупость могут принести пользу империи. И оказался прав. Мы не знали, каким образом, но у тебя получилось. Прошлой ночью, когда ты обратился к магии Ан-Забата и император добавил ее в канон, к нам пришел Родник, и мы выпили за твой успех.

Пройдет совсем немного времени, наши корабли станут бороздить моря под имперской тетраграммой, и Ан-Забат будет по-настоящему, а не на словах, нам принадлежать. Пока мы с тобой беседуем, Пепел точит свой меч. Про него рассказывают, что он не убивает своих жертв, пока на их телах остается хотя бы крошечный клочок кожи.