– О!.. Вы очнулись? – Джексон бросил на Пеллетта острый взгляд. – Куин, вам лучше не двигаться. Возможно, у вас проломлен череп. Я уже попросил вызвать доктора и копа.
– Копа? Эй, что… – Пеллетт поднес руку к голове и с удивлением посмотрел на кровь на пальцах. – Я сильно ранен?
– Не знаю. Хотя не думаю, что очень сильно. Вас ударили по голове, и вы свалились с лестницы.
– А кто меня ударил? Неужели вы?
– Нет. Когда это произошло, мы с Делией находились в моем кабинете. Чего ради мне вас бить? Чтобы потренироваться?
– Без понятия. – Пеллетт медленно повращал глазами. – Ой, Делия! И ты здесь. Ты вроде бы говорила, что собираешься в контору? Конечно говорила.
– Дядя, тебе лучше не двигаться до прихода доктора.
– Определенно собиралась. И я тоже. – Он повернул голову в сторону Джексона. – Я ведь пришел повидаться с вами?
– Скорее всего, – кивнул Джексон. – А как бы иначе вы здесь оказались? Где вы находились, когда вас треснули по голове?
– Ну да. Я поднимался по лестнице и был уже почти на верхней площадке… Эй!
– В чем дело?
– Вот где, получается, меня шандарахнули. На верхней ступеньке!
– Как я и думал. Кто вас ударил?
– Проклятье, откуда мне знать?!
– Может, вы кого-то видели или слышали?
– Ему нельзя шевелиться до прихода врача! – одернула Джексона Делия.
Дверь распахнулась, и на пороге возник мужчина в форме сержанта полиции. Кивнув Делии и остальным, полицейский с ухмылкой посмотрел на сидевшего на полу Пеллетта:
– Что стряслось, Куин? Решили испытать на себе закон земного притяжения?
Двадцать минут спустя, уже наверху, в кабинете, сержант опросил Делию, которая полностью подтвердила версию Джексона. Доктор, изуродовав голову раненого бинтами, констатировал отсутствие у него серьезных повреждений. А поскольку Пеллетт заявил, что самочувствие вполне позволяет ему обсудить с Джексоном дело, ради которого он, Куин, собственно, и явился, Делии пришлось уйти в одиночестве.
Она села в автомобиль и влилась в поток транспорта, направляющийся на юг и дальше в долину. Нападение на дядю Куина, вид его распростертого на полу тела и окровавленной головы настолько выбили Делию из колеи, нарушив ход ее мыслей, что она напрочь забыла о сумочке и вспомнила о ней лишь за городом. Она бросила взгляд на сиденье рядом с собой. Сумочки там не было.
Автомобиль вильнул, едва не съехав в кювет. С трудом справившись с управлением, Делия притормозила и остановилась в кармане на обочине. Поиски за сиденьем, под сиденьем, между сиденьем и дверью результата не принесли. Сумочка исчезла!
Делия снова села за руль и, стиснув зубы, сосредоточилась. Она была абсолютно уверена, что оставила сумочку на сиденье, когда припарковала автомобиль возле конторы Джексона. Сумочку наверняка украл кто-то, проходивший мимо. Значит, она, Делия, на поверку оказалась никчемной дурехой. Всегда была такой, такой и останется.
Револьвер в свое время принадлежал ее отцу. Делия искренне, всем сердцем, желала использовать револьвер в качестве орудия отмщения за семью Бранд, чтобы покарать зло, убившее отца и толкнувшее мать на самоубийство. А ведь она, Делия, была так решительно настроена! Очень и очень решительно!
Что там говорили Тай Диллон и дядя Куин?.. Что, когда дойдет до дела, у нее непременно дрогнет рука. Смертельное заблуждение!
Но Делия оставила сумочку с лежавшим там револьвером на сиденье автомобиля, припаркованного у тротуара, и не вернулась за ней. Кто еще на такое способен? Разве что безмозглая идиотка или дешевая позерка.
Ну и что теперь? Револьвер отца, выбранное ею оружие, исчез. И что теперь? Возмездие должно было свершиться сегодня вечером. Решение окончательное и обжалованию не подлежит. И что теперь? У Делии свело челюсти от судорожно стиснутых зубов. Подбородок предательски задрожал. И что теперь? Она уронила голову на скрещенные на руле руки и разрыдалась. Делия не плакала со дня маминой смерти. Она плакала тихо, не содрогаясь, но ее плечи время от времени вздымались, когда измученные легкие выдвигали ультиматум: кислород или смерть. Возможно, прямо сейчас, в отчаянии и трагедии момента, именно здесь, на обочине сельской дороги, под обстрелом любопытных взглядов из проезжающих мимо машин, Делия выбрала бы смерть, однако человеческая природа для воплощения подобного решения требует чего-то более сильного, чем сиюминутный порыв.
Когда Делия наконец выпрямилась, лицо и руки были мокрыми от слез. Ну и пусть. Она так и не нашла ответа на вопрос: «И что теперь?» – относительно запланированного акта возмездия. Но она доведет до конца по крайней мере одно начатое дело. Делия сняла машину с ручника, повернула ключ в замке зажигания и нажала на газ.
