– Нет, сэр. Они хотят, чтобы я наябедничал, ну а я против. Да пусть меня лучше посадят, чем сделают стукачом!
– Это замечательно! Достойно восхищения! Дай твою мужественную руку! – (Джимми неохотно протянул адвокату руку, и они снова обменялись рукопожатием.) – А кто хочет, чтобы ты наябедничал?
– Ой! Да там их целая банда. Мой папа, мисс Хенкель, директриса, а еще какая-то женщина… Клара, у нее там еще сестра за решеткой, ну и парень по имени Диллон, он еще тот бычара…
– Ха! Диллон! Знаю я этого Диллона. Нехороший человек. Ну и на кого ты должен настучать?
– На моего кореша, который помог мне тиснуть пантроны из сумочки мисс Бранд. Но я не стукач.
– Конечно нет. Достаточно на тебя посмотреть. А когда ты взял пант… патроны? – Так как мальчик молчал, Эскотт откинулся на спинку кресла, сложив пальцы домиком. – Джимми, я твой адвокат, и мне необходимо знать все подробности. Тебе понятно, зачем тебе нужен адвокат и что это значит?
– Конечно понимаю. Это значит, что адвокат будет говорить от моего имени.
– Все верно. Совершенно точно. – Губы адвоката невольно изогнулись, но он справился. – Так когда вы со своим приятелем взяли те самые пантроны?
– Ай, да позавчера! Во время ритмической гимнастики. Мы с ним пробрались в раздевалку, потому что нас тошнит от гимнастики, а в раздевалке лежала сумочка мисс Бранд, и мы лишь хотели попробовать, какой там замочек…
– Постой-ка! Выходит, те самые пантроны лежали у нее в сумочке!
– Да, сэр.
– И они были в коробке, завернутой в бумагу, и вы с приятелем ее развернули?
– Да, сэр.
Джимми, к которому вернулась прежняя подозрительность, нахмурился, однако Эскотт, словно ничего не замечая, продолжал журчать:
– Ну и ну! Бог ты мой, мне известно все об этом деле! Ведь меня нанял продавец этих пантронов и попросил помочь их вернуть! Я говорю и от его имени тоже! Будь я проклят! – Эскотт выдвинул ящик письменного стола, достал оттуда картонную коробочку и высыпал на столешницу груду серебряных долларов. Затем сложил их столбиком, словно покерные фишки, и сказал: – Ты только посмотри!
– Ну посмотрел. И что дальше?
– Да как же! Это вознаграждение, которое тот человек предложил тому, кто вернет пантроны! Десять долларов! Джимми, тебе крупно повезло, что ты ко мне пришел! Знаю я этого Диллона. Небось хотел заграбастать все пантроны, чтобы забрать себе вознаграждение! Скользкий тип.
Недоверие на лице Джимми мгновенно сменилось другой эмоцией – казалось, готовой снова открыть слезные протоки.
– Но п-п-послушайте! – От волнения мальчик стал заикаться. – У меня больше нет п-п-пантронов! Мой п-п-папаша их забрал, и теперь они у этого г-г-гада Диллона!
– Ничего страшного! Об этом можешь не волноваться! Ты все равно получишь вознаграждение, потому что я сам тебе заплачу. Половину тебе и половину твоему приятелю. Конечно, лучше не тянуть и оформить сделку сразу по всем правилам, для чего нужно пригласить сюда, ко мне в кабинет, этого твоего приятеля, ну а я прямо здесь вручу тебе пять долларов и ему пять долларов…
– Эй! – воскликнул Джимми, и его лицо снова изменилось. – Так нечестно!
– Ты о чем?
– Давать ему столько же, сколько и мне! Деньги нужно разделить так, как мы делили пантроны! У меня ведь их было тридцать пять, а у него только пятнадцать!
На секунду Эскотт потерял дар речи. Он посмотрел на Джеймса Арчера-младшего на сей раз не как на ребенка, ласково и снисходительно, а как на взрослого мужчину.
– Хорошо, – наконец произнес адвокат. – Это предмет для взаимного соглашения. Нам необходимо его присутствие, и тогда мы сможем уладить дело.
Джимми вскочил на ноги.
– Я все сделаю, – мрачно проронил он. – Сейчас приведу его сюда.
– Будет гораздо быстрее, если мы кого-нибудь за ним пошлем, а ты подождешь здесь. Как его зовут?
– Эрик Снайдер. Рыжий такой. Живет на Гумбольдт-стрит, дом триста девятнадцать. Учится в четвертом классе…
Эскотт нажал на копку на письменном столе. Дверь открылась, вошла та же девушка.
– Попросите мистера Тайлера привезти сюда Эрика Снайдера. Гумбольдт-стрит, триста девятнадцать. Все верно. Рыжеволосый, учится в четвертом классе. – Когда секретарша ушла, Эскотт снова повернулся к своему клиенту. – Хорошо. Теперь давай все подсчитаем, чтобы быть готовыми к его приходу. Итак. Если разделить десять долларов в той пропорции, в какой вы делили патроны, получается семь долларов тебе и три ему. Правильно?
– Нет, вроде как неправильно. – Джимми снова выглядел настороженным и нахохлившимся. – Три бакса за пятнадцать пантронов шибко много. – Он нахмурился. – Мне бы карандаш и бумагу.
Эскотт с готовностью выполнил просьбу.
Кеннет Чемберс, шериф округа Силверсайд, покосился одним глазом на плевательницу, стоявшую в восьми футах от его кресла, прицелился и смачно сплюнул табачную жвачку, попав прямо в цель.
– Да, я знаю, – растягивая слова, произнес он. – Я все об этом знаю. И уж можешь мне поверить, у Сквинта Харли явно рыльце в пушку.
Билл Таттл, шериф округа Парк, сидевший за столом в своем офисе, произнес ворчливым от жары, не говоря уже о других неприятностях, голосом:
