Сразу после ухода Уинн Коулс Диллон, предупредив стенографистку, что вернется после обеда, поехал на Вулкан-стрит повидать Клару Бранд, которую нашел в еще более угнетенном состоянии духа, чем накануне. В восемь утра у нее состоялось свидание с Делией, но сестрам отвели на все про все десять минут. Клара уже читала «Таймс стар» и знала от адвоката подробности, которыми с ним поделился Пеллетт, однако в ее глазах не теплилось даже искорки надежды.
– Как по-твоему, Пеллетт лжет? – спросил Диллон.
– Не знаю, – уныло ответила она. – Хотя ради спасения Делии он готов разбиться в лепешку. Он любит ее куда больше, чем меня. Делия всегда ходила у него в любимицах. Впрочем, как бы там ни было, шериф считает, что дядя лжет.
Диллон не стал развивать эту тему, а сразу взял быка за рога:
– Я ищу соломинку, за которую можно было бы ухватиться. Меня поразила одна вещь, которую рассказал Пеллетт. По его мнению, возможно, существует некая связь между убийством Джексона и тем, что случилось с твоим отцом два года назад. Но я тогда только приехал в Коди и ничего об этом деле не знаю. Твой отец ведь был компаньоном Джексона, и они вместе занималась снабжением старателей. Так?
– На самом деле папа был компаньоном мистера Саммиса. А Джексон вошел в долю, когда женился на Эми Саммис. Саммис обеспечивал фирму деньгами, но основная ответственность лежала на папе. В те дни практически все в Вайоминге, у кого водились какие-то деньги, хотели попытать счастья, финансируя старателей, но мало кому удалось преуспеть. Впрочем, папа оказался удачливее других, потому что очень много работал. Он не сидел сложа руки в ожидании, когда старатели сами к нему явятся, а лично выезжал на прииски и находил лучших из лучших. В свое время папа снабжал около трехсот старателей, разбросанных по всему штату. Что требовало вложений на сумму более двухсот тысяч долларов, и Саммис раздобыл необходимые средства. Предприятие оказалось прибыльным – один из этих людей нашел месторождение Шипхорн, – но папа не умел обращаться с деньгами. Меня с детства завораживали рассказы о залежах в горах золота, серебра, цинка или меди, и папа иногда брал меня с собой в поездки. От других предпринимателей папу отличало еще и то, что он навещал своих людей, где бы они ни находились, давал им советы, подбадривал их, а возможно, вытаскивал из беды.
– Значит, во время одной из таких поездок его и убили?
– Да, – кивнула Клара, – в горах Силверсайд. Это была рутинная поездка, однако папа взял с собой большую сумму денег – тридцать две тысячи долларов, – поскольку получил наводку, что какой-то вольный стрелок обнаружил богатую жилу к востоку от Шеридана…
– А кто такой «вольный стрелок»?
– Старатель, который работает независимо и которого еще никто не успел застолбить. Папа поехал взглянуть на жилу и попробовать купить право на ее разработку, если она окажется перспективной. По пути он останавливался в разных местах, но в итоге не добрался до нужного места, так как был убит в старой хижине возле ущелья Призраков. – У Клары затряслись губы, она на миг замолчала и только потом продолжила: – Я была с ним в той самой хижине за год до того. На машине туда не добраться. Нужно пересаживаться на лошадей в Шугарбоуле и последние десять-двенадцать миль ехать верхом.
– Значит, тот, кто его убил, приехал на лошади.
– Вовсе не обязательно. Этот человек мог прийти пешком от Шугарбоула или откуда-то с большой дороги. Возможно, он уже находился где-то неподалеку в горах.
– А там бродит много народу?
– В общем-то, нет. В тех горах не водится никакой живности, там нет ничего, кроме полыни, скудной растительности, голых скал да нескольких чахлых сосен со съедобными шишками. Единственным обитателем этих мест был один из отцовских людей – старатель по имени Сквинт Харли, использовавший старую хижину в качестве базы. Папа отправился туда, чтобы встретиться с Харли. Собственно, Харли и нашел в хижине папино тело. Харли арестовали и даже судили, но сразившая отца пуля была выпущена из другого оружия.
– Ну а деньги, конечно, пропали?
– Да.
– Их так и не нашли?
– По крайней мере, об этом никто не слышал. Половина суммы была десятками и двадцатками. Папа именно так предпочитал расплачиваться со своими людьми. И все старыми купюрами. Старатели не признавали новых банкнот.
– Постой-ка, – нахмурился Диллон. – Ведь кто-то наверняка должен был знать, что он остановится в той хижине. И что при нем будет большая сумма денег… – продолжил Диллон и, услышав звонок в дверь, спросил: – Хочешь, я схожу открою?
– Да, если тебя не затруднит.
Открыв дверь, Диллон увидел перед собой крупную даму с блестящим от пота лбом. Диллон, безуспешно пытавшийся вспомнить, где раньше видел эту женщину, вежливо поздоровался.
– Доброе утро, – деловым тоном произнесла дама. – Я мисс Эффи Хенкель, директор школы Пендлтон. Мне хотелось бы видеть мисс Клару Бранд.
Диллон не отдавал себе отчета в том, что, отвечая, заикался из-за подсознательных воспоминаний о точно такой же грозной директрисе школы в Сан-Хосе, где учился. И тем не менее он заикался:
