Уютный и красивый дом вдового священника преподобного Руфуса Тоалы располагался прямо за церковью на Малтби-стрит. Если в доме не было гостей, священник вкушал свой скромный ужин за столом в эркере гостиной, которую преподобный предпочитал всем остальным комнатам. Во-первых, там было прохладнее, а во-вторых, со своего места он мог видеть висевшую на стене большую раскрашенную фотографию покойной жены. Руфус Тоала как раз задумчиво обгладывал косточку бараньей отбивной, когда вошедшая домоправительница сообщила, что его хочет видеть мисс Делия Бранд.
– Я не ослышался, миссис Боннер? Вы уверены?
– Да, сэр.
– Хвала Господу! Проведите ее в библиотеку.
Преподобный, шевеля губами в беззвучной молитве, методично вытер салфеткой пальцы, сделал глоток воды, встал, застегнул на все пуговицы сюртук и направился в библиотеку, небольшую комнату по другую сторону коридора.
Делия в ожидании преподобного стояла, устремив глаза на дверь.
Руфус Тоала остановился в трех шагах от посетительницы:
– Присаживайтесь, дитя мое.
Она покачала головой и тяжело сглотнула, не проронив ни слова, затем снова сглотнула и произнесла:
– Я пришла кое-что вам сказать.
– Но вы с таким же успехом можете говорить сидя. Гости и друзья, чада Господа…
– Доктор Тоала, я не гость и не друг. И не чадо Господа… вашего Господа…
– Мое бедное дитя, это тяжкое испытание оказалось непосильной ношей…
– Вы заявили шерифу Таттлу, что я не убивала Джексона, так как собиралась убить именно вас, – выпалила Делия.
– Все верно. Я пытался с вами увидеться…
– Вы совершенно правы. – Делия стояла, расправив плечи и безвольно опустив руки. – Я действительно хотела вас убить, искренне уверовав в свою способность это сделать. И до поры до времени оставалась тверда в своем намерении. Но затем я заглянула в те уголки своей души, куда прежде не заглядывала, и поняла, что никогда не решилась бы на нечто подобное. Думаю, я себя просто-напросто накрутила. Чистой воды блеф и самообман. В любом случае все это осталось в прошлом. Я пришла сказать, что знаю: вы убили мою маму. Не важно как и зачем, тем не менее вы ее убили. И это все, что я хотела сказать. Меня больше не волнует, понесете вы наказание или нет. Лежа на тюремной койке и глядя на миссис Уэлч, я размышляла о том, что говорила эта славная женщина – о пороке, злодеянии и милосердии. Я не могу просить для вас милосердия, впрочем, мне некого просить, но я больше не собираюсь блефовать или делать вид, будто я… я… – Делия смешалась; ее губы беззвучно шевелились, она не могла выдавить ни звука.
Преподобный Руфус Тоала шагнул вперед, протягивая к девушке руки:
– Мое бедное дитя! Да благословит вас Господь!
– Не смейте ко мне прикасаться! – Делия повернулась и выбежала из дома.
Преподобный минут пять стоял в коридоре, глядя на входную дверь, которую Делия оставила открытой. Захлопнув дверь, он вернулся за стол в эркере гостиной, посмотрел на раскрашенную фотографию жены и, опустив глаза на тарелку, обнаружил, что баранья отбивная остыла и покрылась жиром.
Окружной прокурор Эд Бейкер безапелляционно внушал двоим из троих мужчин, сидевших в его кабинете:
– Чемберс, или держи рот на замке, или выметайся! Я посылал за Харли не для того, чтобы нападать на него, а для того, чтобы получить информацию. И не лезь в разговор без приглашения. Понятно?
– Думаю, да, – угрюмо кивнул шериф округа Силверсайд.
– Хорошо. А теперь насчет тебя, Харли. Если тебе будет неприятно общаться с шерифом Чемберсом…
– Да меня от одного его вида блевать тянет.
– Тогда отвернись и смотри на меня. Я позволил ему остаться для экономии времени, если мне понадобится что-либо уточнить. Как уже было сказано, в первую очередь я хочу точно знать, что конкретно произошло во вторник вечером. Понимаю, ты уже об этом говорил, но сейчас совсем другой расклад. Все не так просто, как мы вначале думали. А теперь выкладывай и постарайся ничего не упустить.
Сквинт Харли смотрелся в кабинете окружного прокурора крайне неуместно. И явно чувствовал себя здесь не в своей тарелке. Харли был слишком громоздким, и его долговязая фигура, выглядевшая органичной на фоне поросшей полынью земли и опаленных солнцем голых скал, в цивильной обстановке офиса казалась гротескной.
– Я в упор не вижу Кена Чемберса, – пробормотал он. – Эту кучу высушенной требухи. Само собой. Если он начнет спрашивать…
– Не начнет. Ты будешь разговаривать со мной.
