– Я же сказал, что надежно схоронил записку. – Харли снова прищурился, отчего глаза совсем утонули в морщинах продубленной кожи лица. – Послушайте, не тратьте зря время, пытаясь меня подловить. Я выложил вам все как на духу, потому что, во-первых, рад такой возможности, а во-вторых, мне нужно заручиться хоть чьей-то поддержкой. Хочется поскорее убраться подальше от всей этой толкучки, этих треклятых высотных зданий и этой треклятой травы, которую они постоянно поливают. Мне думается, я умру, если не вернусь туда, где мое место. Я знаю, вы меня не отпустите, пока не закроете дело, ведь вы с самого начала так говорили, но вдруг вы знаете кого-то, кто сможет меня финансировать, а может, вы и сами войдете в долю? Эта бумажка лежала под стелькой моего башмака. Я не стал показывать ее Кену Чемберсу или тому адвокату, который для него шестерил, потому что они наверняка порвали бы ее к чертям, и все дела. После того как меня освободили, я собрался показать бумажку Дэну Джексону, партнеру Чарли, да он не пожелал со мной разговаривать. Тогда я решил пойти с ней к Лему Саммису, но получил от ворот поворот. И все это из-за происков Кена Чемберса. Поэтому записка оставалась у меня до того момента, когда я понял, что мне край, хоть продавай инструменты. Вот тогда-то мне и пришла в голову мысль еще раз попытать счастья у Дэна Джексона, что я и сделал во вторник утром.
– Так ты показал записку Джексону?
– Именно для этого я туда и пошел. И не только показал, но и отдал ему записку. Поведал ему все об этой бумажке, о том, что Кен Чемберс точит на меня зуб, о своих чувствах к Чарли и сказал, что те тридцать две тысячи баксов мне ни к чему, ведь на том свете кармашков нет. Короче, я отдал Джексону записку, и он мне поверил и дал денег на разработку жилы. Триста долларов. Я собирался вернуться в Чифордские горы, но потом, как последний дурак, позволил Слиму Фрейзеру…
– Значит, ты проиграл в «Райских кущах» те деньги, что дал тебе Джексон?
– Да, те самые.
– Кто-нибудь присутствовал при том, как он давал тебе деньги?
– В соседней комнате сидела та девушка, старшая дочка Чарли Бранда. Дверь была закрыта, но он позвал девушку и отдал ей мою расписку.
– А она могла слышать твой разговор с Джексоном? – вмешался в разговор Билл Таттл.
– Не думаю. Ведь дверь была закрыта. К тому же дочка Бранда все время стучала на печатной машинке.
– Печатной?
– На пишущей машинке. – Бейкер поспешно перехватил инициативу. – А теперь, Харли, вернемся к той бумажке. Записка была на одном листке? – (Старатель не ответил.) – Ну так как? – (Нет ответа.) – Что на тебя нашло?
– Ничего особенного. – Харли посмотрел на Таттла и перевел взгляд на окружного прокурора. – Видите ли, может, я и не слишком молод, но силы у меня еще будь здоров, да и глаза все такие же зоркие. Вы не ответили на мой вопрос насчет того, нет ли у вас человека, который сможет меня финансировать, и не хотите ли вы сами войти в долю.
– Я не занимаюсь финансированием старателей. Но какое отношение это имеет к записке? – Харли в ответ лишь молча прищурился, чем вконец разъярил Бейкера. – Ты что, пытаешься шантажом выманить у меня обещание позаботиться о твоем финансировании?
– Нет, сэр. Я ничего не пытаюсь у вас выманить. Но ведь за спрос денег не берут. До меня вдруг дошло, что Джексона убили сразу после того, как я отдал ему ту бумажку. Возможно, тут есть какая-никакая зацепка. Возможно, информация о той бумажке поможет вам найти убийцу Джексона. Возможно, вы так обрадуетесь, что согласитесь немного рискнуть… да и риска-то никакого особого нет, потому что я знаю Чифордские горы как свои пять пальцев и мне хорошо известна одна впадина…
– Довольно! – Бейкер даже наклонился вперед для пущего эффекта. – Послушай меня! Ты скрыл улику, взятую с места преступления. Как насчет того, чтобы я сдал тебя с рук на руки твоему другу Чемберсу, позволив ему поработать с тобой? Что до финансирования тебя как старателя, это, извини, твои трудности. Пока ты будешь находиться в Коди, округ позаботится о том, чтобы ты не умер с голоду. Я не собираюсь сажать тебя за решетку. По крайней мере, сейчас. Все зависит от тебя. Я хочу знать все о той записке.
– За решеткой я долго не протяну. Мне там нечем дышать.
– Тогда сделай так, чтобы этого не случилось. Записка была на одном листке бумаги?
– Листок размером с мою ладонь, сложенный вдвое. Примерно три квадратных дюйма.
– А какого цвета?
– Белого.
– Записка была написана чернилами или карандашом?
– Черными чернилами.
– А что там было написано?
– Не знаю.
– Неужели ты два года хранил записку и не удосужился ее прочитать?
– Я, конечно, на нее смотрел, но не читал, так как не умею читать.
Бейкер вытаращил на него глаза:
– Харли, ты врешь!
– Нет, не вру. Да с какой стати мне врать, коли вы грозитесь посадить меня за решетку, если я вас буду обманывать? Я умею читать лишь то, что напечатано, а написанное от руки – нет.
Бейкер повернулся к шерифу:
– Ну что скажешь, Билл? Ты этому веришь?
– А кто его знает…
