– Это вовсе не хохма. Тело Кэрью обнаружил Вудро Вильсон. Когда в тысяча девятьсот тринадцатом году Кэрью перебрался на восток с женой и маленьким сыном, с ними поехал индеец… кажется, кузен Цианины. Индеец этот решил, что, раз уж он приехал в большой город, где живут белые люди, ему нужно взять себе соответствующее имя. А поскольку он много слышал о Вудро Вильсоне, который в ту пору был президентом, то и решил назваться так же. Полагаю, для нас не важно настоящее имя индейца, тем более что он клянется, будто напрочь забыл его. Не знаю, сколько лет ему было в тринадцатом году, но сейчас ему где-то между шестьюдесятью и девяноста. Выговор у него невнятный, как и у всех индейцев. Последние десять лет после смерти Цианины он в основном околачивался у ее гроба: или внутри гробницы, или возле высокой живой изгороди из тиса вокруг нее. То же самое он делал и утром седьмого июля. Покинув дом еще до рассвета, он увидел, как Кэрью открывает тройной замок своим ключом и входит в гробницу. В тот день восход солнца ожидался между половиной пятого и половиной шестого. Кэрью рассчитывал, что солнце, если, конечно, появится, озарит лик Цианины примерно в половине седьмого. Кроме Кэрью, только троим было дозволено входить в гробницу: Вудро Вильсону, Эмори Байсе из национального музея индейцев и Гаю Кэрью, сыну. Однако индеец утверждает, что в тот день не входил в гробницу. Примерно через сорок минут после восхода солнца, то есть в десять минут седьмого, когда он стоял у прохода в живой изгороди, кто-то внезапно нанес ему удар по затылку, и он потерял сознание. У него на голове остался кровоподтек. По словам индейца, больше он ничего не знает. Очнувшись, он обнаружил, что его связали и заткнули рот обрывками рубашки. С трудом освободившись от пут, он вошел в гробницу, где и обнаружил тело Кэрью. Индеец утверждает, что ничего не трогал, а сразу направился в сторону дома. В семь двадцать девять он уже был в комнате Гая Кэрью.
Перестав жевать сигару, Кремер пробормотал себе под нос:
– Более четырех недель назад. Терпеть не могу несвежую вводную информацию. Когда вы ее впервые получили?
– Ну, мы ее не получили. Если точнее и да, и нет. Убийство произошло в другом округе, и дело нам пока не передали, но две недели назад Андерсон, окружной прокурор Уэстчестера, запросил помощи, и мы, естественно, должны были пойти на сотрудничество, а кроме того, расследование в основном проводится в Нью-Йорке. Кэрью жил в поместье Лаки-Хиллз только четыре месяца в году. Газеты и широкая публика считают это дело нью-йоркским, в связи с чем нам так просто не отвертеться. Пожалуй, вот и все. Хочешь не хочешь, придется этим заняться, приложив максимум усилий. Я изложил лишь голые факты. Сейчас тебе стоит заняться отчетами и всем прочим, затем ты снова встретишься со мной и комиссаром полиции, а потом поговоришь с Андерсоном. Как ты правильно сказал, дело не первой свежести, а значит, не придется гнать лошадей.
– Угу, – кислым тоном отозвался инспектор. – Впрочем, хотелось бы узнать, есть ли у вас главный подозреваемый?
– Это дело рук индейца, – вмешался в разговор комиссар полиции Хомберт.
– Вы говорите о Вудро Вильсоне?
– Именно о нем.
– Ну а мотив?
– Узнаешь из отчетов. Кэрью собирался предать память о Цианине и снова жениться.
– Понятно. – Кремер повернулся к окружному прокурору. – Вы с этим согласны?
– Нет. Я сомневаюсь, – ответил Скиннер и, замявшись, добавил: – Дело чертовски запутанное. Андерсон две недели продержал индейца за решеткой, а потом отпустил, поскольку Гай Кэрью подключил к делу Сэма Орлика. Собственно, у нас вообще нет конкретного подозреваемого.
Кремер пристально посмотрел на окружного прокурора и медленно, с расстановкой произнес:
– Пожалуй, мне стоит кое в чем признаться. Ну да, я сказал, что ничего не знаю об убийстве Кэрью, но, по правде говоря, не далее как сегодня я слегка поспорил по этому поводу с одним из попутчиков. И узнал много чего скандального, хотя и ничего конкретного. И у меня вопрос. А как насчет Гая Кэрью? Его, случайно, не подозревают? – Увидев, что окружной прокурор и комиссар полиции многозначительно переглянулись, Кремер широко ухмыльнулся. – Тогда позвольте продолжить. Давным-давно, задолго до того, как в Маунт-Киско вообще появились индейцы, одному парню перерезали горло, и он отдал Богу душу. Когда честный детектив обнаружил убийцу, им оказался филантроп по имени Иззи Газукс, который владел недвижимостью по обоим берегам Гудзона да к тому же был вице-президентом Общества по предотвращению жестокости по отношению к политикам. В результате честный детектив отправился в деревню разводить цыплят. Надеюсь, вы понимаете, что я не слишком люблю цыплят?
– Ты с ума сошел! – брызгая слюной, воскликнул комиссар полиции. – Как ты мог подумать, что мы вытащили тебя из Канады, чтобы прикрыть свои задницы?!
– Ладно. Значит, Гай Кэрью – самый обычный человек?
