– Ой, я уже два года такого не вытворяла. Не знаю, что на меня нашло, но, услышав, как ты открываешь дверь, решила спрятаться под лестницей. Захотелось проверить, не разучилась ли я подражать вою койота. Ты не запер дверь.
– Я ходил на угол позвонить. – Достав из кармана комбинезона носовой платок, мужчина вытер взмокшее лицо. – Пожалуй, мне нужно или установить дома телефон – я давным-давно так и сделал бы, но плохо с деньгами, – или запирать дверь. Да и вообще, нервы уже ни к черту. Чуть в штаны не наложил от страху! – Он снова вытер взмокшее лицо.
– Дядя Куин, прости, ради бога! Мне не стоило тебя пугать. Я ведь уже не ребенок. А что случилось с Ноэлом Кауардом?[6] У него что, шерсть на брюхе выпадает? Кстати, тебе не мешало бы взглянуть на койота в аптеке-закусочной Килбурна. Правое плечо совсем облысело.
Куинби посмотрел на кугуара:
– Нет. С шерстью у него все в порядке. Я лишь проверял шов. Так ты говоришь, койот, выставленный у Килбурна? Ладно, зайду посмотрю. – Он перевел взгляд прищуренных серых глаз на племянницу. – Стало быть, ты явилась сюда лишь для того, чтобы напугать меня до полусмерти, да?
– Нет. Я пришла кое о чем спросить.
– Может, пройдем наверх?
– Нет. Здесь прохладнее. – Делия присела на край подставки, на которой был выставлен кугуар, положила шляпку возле туши олененка и нахмурилась.
Куинби Пеллетт, сев рядом с племянницей, принялся снова вытирать вспотевшее лицо.
Делия нарушила молчание:
– Я все еще жутко переживаю из-за мамы.
– Ничего удивительного.
– Каждый день хожу на кладбище. По утрам.
– Знаю-знаю. Тебе пора с этим делом завязывать.
– Ты ведь тоже туда ходишь, да?
– Ну конечно. – Куин покосился на племянницу и тотчас же отвернулся. – Мне почти пятьдесят, и в моем возрасте естественно цепляться за прошлое. Она была моей единственной сестрой. Братьев у меня вообще не было. Но ты еще совсем молодая. Это мне, старому пню, на кладбище прогулы ставят. А вот тебе пора прекращать. Ты всегда была как натянутая струна, и сейчас особенно.
– Быть может, и так. Вероятно, и мама тоже, судя по ее реакции на то, что случилось с папой. Хотя для нее это закончилось даже хуже, чем для него. Ты когда-нибудь пробовал поставить себя на место человека, которому с горя захотелось наложить на себя руки? Ты когда-нибудь пробовал это прочувствовать? А ведь это была моя мать, родная мать!
– Она была и моей сестрой тоже. Разве нет? – отрезал Куинби.
Делия посмотрела на дядю. Их глаза на секунду встретились, и он отвел взгляд. Нарушив молчание, Делия сказала:
– У меня тоже есть сестра. Смелая и энергичная. И теперь она осталась без работы. Джексон ее уволил.
– Ну и дела! Когда?
– Вчера. В субботу последний рабочий день. Неслыханное свинство! Все деньги фирма заработала на финансировании старателей – исключительно благодаря папе. Разве нет?
– Думаю, да. Думаю, там все держалось на нем. А за что Джексон уволил Клару?
– Сказал, это ради ее же блага, поскольку здесь у нее нет перспективы карьерного роста. Жалкая отговорка! Я собираюсь его навестить и все выяснить. У Клары в четыре часа собеседование у Аттерсонов. Собираюсь наведаться к Джексону, пока ее не будет на месте. Вот я и хочу попросить тебя сходить вместе со мной.
– Повидаться с Джексоном?
– Да.
– А что ты собираешься ему сказать?
– Хочу напомнить ему о фактах и сказать, что он не может уволить Клару.
Пеллетт покачал головой:
– Он отлично знает факты, и то, что он может уволить Клару, – тоже факт. Ведь они с Лемом Саммисом – хозяева этой конторы.
– Он не должен! У него нет такого права!
– У них есть законное право. Морального, быть может, и нет. Раз уж Дэну Джексону что-то втемяшилось в голову, никакие аргументы тут не помогут. Да и вообще, от меня будет мало проку. Впрочем, он назначил мне встречу по другому вопросу, так что хочешь не хочешь придется туда заскочить. Кстати, а ты, грешным делом, не Джексона ли собралась пристрелить?
Делия резко повернулась к дяде:
– Кто тебе сказал?
– Молодой партнер Фила Эскотта, – с кислой миной ответил Куинби. – Он заходил ко мне. Просил тебя отговорить. Думает, ты это всерьез. Конечно, он тебя не знает так хорошо, как я. Револьвер у тебя по-прежнему с собой?
– Да.
– Диллон говорит, револьвер когда-то принадлежал твоему отцу.
– Да.
– И ты по-прежнему настроена по-боевому?
– Да. – Делия сверкнула на дядю глазами так же яростно, как давеча на Марвина Хоппла. – Дядя Куин, ты ведь сам говорил, что знаешь меня лучше других.
