– Тебе мало было?! – обратился к нему здоровяк. – Пришел за добавкой?
– Остынь, Сэм. – послышался голос из-за толпы.
Десантники начали расступаться, пропуская вперед невысокого худого парня, который, расслабленной походкой, шел к Волкову и Джейд Эйт.
– Иеремия ждет вас. – сказал он.
Паренек был совсем юн, на его пухлой щеке, покрытой светлым пушком, красовался огромный красный прыщ, с бледной точкой просвечивающего сквозь тонкий слой кожи гноя в центре.
– Пойдемте, я провожу вас. – добавил он.
Джейд Эйт переглянулась с Волковым и первой пошла за прыщавым пареньком. Сержант, шел в двух шагах позади. Он чувствовал на себе злобные взгляды собравшихся. Судя по виду, многие были недовольны, что здоровяк Сэм недостаточно поработал над сержантом, и у того осталась возможность самостоятельно передвигаться.
Их провожатый кивнул Сэму, когда проходил мимо него, и здоровяк, пристроившись позади Волкова, пошел за ними.
– А это зачем? – спросил Волков, стараясь не выдать своего беспокойства.
– Так всем будет спокойнее. – ответил прыщавый.
– Ну не всем… – пробубнил Волков.
Они прошли через холл, поднялись по лестнице на второй ярус и остановились у двери в одну из кают. Паренек, костяшками пальцев правой руки, постучал в дверь, выбив незамысловатую мелодию.
«Условный стук, что за детский сад?!» – подумал Волков.
Дверь открылась, прыщавый пропустил внутрь Джейд Эйт, Волкова и Сэма, а сам остался стоять у двери снаружи.
Свет в каюте был приглушен, в воздухе парили клубы сизого дыма. Прямо напротив входа, в кресле, поставленном там, очевидно, к приходу гостей, сидел молодой мужчина лет двадцати пяти. Одет он был в расстегнутый на груди синий комбинезон, из-под которого торчала стандартная для всех космодесантников серая майка. Его правая рука, на которой не хватало мизинца, касалась его выбритого виска. Волосы на голове были длиннее и выкрашены в белый цвет. Волков узнал в нем Иеремию Бентама. Стефф рассказывала о нем, как о веселом парне, который был душой компании и всегда улыбался, сейчас Иеремия был серьезен. Он не смотрел на вошедших, разглядывал ногти на своей левой руке.
– Садитесь. – коротко сказал он, не отрывая взгляд от ногтей.
Волков и Джейд Эйт сели на пластиковые стулья, стоящие перед креслом, в котором сидел Иеремия. Волков отметил про себя, что стульев было два. Это означало, что Иеремия не только знал, что за ним придут, но еще и знал кто придет. Эта мысль немного расслабила Волкова. К их визиту подготовились не из-за его вчерашней выходки, у Иеремии были другие источники информации. Возможно тот, кто рассказал Джейд Эйт о вчерашнем приключении Волкова, был не только её человеком.
– Скажите своему вышибале, чтобы оставил нас. – сказала Джейд Эйт, кивнув на здоровяка Сэма, который остался стоять позади них. – Я хотела бы поговорить с вами наедине.
– Он останется. – спокойно сказал Иеремия, наконец посмотрев на своих гостей. – Сэм проследит, чтобы вы вели себя прилично.
– Тогда мы арестуем вас, и будем разговаривать на моем корабле. – сказала Джейд Эйт.
Иеремия ухмыльнулся и развалился на кресле.
– Вам не позволят. Сэм, самый заметный, но далеко не единственный мой сторонник на этом корабле. – насмешливо сказал он.
– У адмирала Ливси сторонников больше. – ответил ему Волков. – Одно его слово, и вас всех рассадят по клеткам.
– Против адмирала у меня тоже аргумент есть. – все также насмешливо отвечал Иеремия.
– Что за аргумент? – спросил Волков.
Иеремия отвернулся и задумчиво посмотрел на стену своей каюты. Волков проследил за его взглядом, но не увидел там ничего необычного.
– Вы никогда не задумывались, почему на кораблях Союза нет иллюминаторов? – неожиданно спросил Бентам.
– Они бессмысленны и усложняют конструкцию. – безразлично ответила Джейд Эйт.
– А может, они не хотят, чтобы мы видели звезды? – начал рассуждать Иеремия. – Я на флоте уже пять лет, и ни разу не видел, что находится там, снаружи. Я даже не уверен, что мы действительно в космосе, как нам говорят. Все что нам доступно, это изображение с камер на наших экранах. Но кто управляет этими камерами? Кто решает, на что нам смотреть?
– К чему вы ведете? – нетерпеливо спросила Джейд Эйт.
– Иллюминаторов нет, чтобы мы не могли смотреть туда, куда захотим. Чтобы мы видели только то, что нам хотят показать. Наша картина мира должна быть сформирована в соответствии с принципами и целями Союза. Вот, возьмем «Конкордию». Нам сказали, что её уничтожили Тритонцы, но кто-нибудь видел это? Я не видел. И вы, Сергей, не видели. Почему же мы верим, что все было так, как нам об этом рассказывают? Это произвело эффект. Многие из моих братьев, отказались от своих убеждений и вместе с остальными требуют отмщения.
– Клеверли был одним из таких братьев? – неожиданно для себя спросил Волков, и тут же, с силой, сжал разбитые губы. Он как будто надеялся, что сможет ухватить свои слова за хвост, и Джейд Эйт не услышит их.
