По крайней мере, тут тепло, она еще что-то ощущает и никогда толком не пробовала китайскую еду.
========== 11. ==========
Комментарий к 11.
Гор: ► Celldweller - Just like you (https://playvk.com/song/Celldweller/Just+Like+You)
Гор и Анубис: ► Emigrate - I’m not afraid (там даже два мужских голоса! онлайн ссылки нигде нет, есть в ВК)
У Тиамат: ► Blue stahli - Not over til we say (https://playvk.com/song/Blue+Stahli/Not+Over+Til+We+Say+So+%28feat.+Emma+Anzai%29)
Гор шагает по коридорам жилища богов в Дуате, хотя предпочел бы оказаться в любом другом месте. Здесь какая-то извращенная смесь дворца фараонов и их же гробниц. Каменные комнаты и полное отсутствие окон.
Гор — бог жизни, ему слишком тесно здесь, как и во всем Дуате. Окружающее пространство будто давит, выбивая воздух из легких. Дышать тяжело, идти неприятно.
Он находит Анубиса в библиотеке — еще один каменный мешок, но тут хотя бы больше простора. Гор небрежно облокачивается на косяк дверного проема, скрещивает руки на груди:
— Привет, воробушек.
Анубис у одной из полок, листает книгу. Другие раскрытыми валяются на столе. Поднимает голову, изумленно смотрит на брата:
— Ты здесь?..
Гор небрежно пожимает плечами:
— Отец просил заглянуть.
Гор не понимает, почему появившаяся до этого радость на лице Анубиса сменяется мрачным выражением.
— Осириса здесь нет.
— Вижу. Тут миленько. Как твои дела?
— Прекрасно.
Гор знает, что это не так. Не только из-за того, что по пути встретил шелестящих ушебти, местных созданий, которые не разговаривали, но общались мысленно и всё больше образами — Гор всегда мог легко их понимать. Ушебти уносили нетронутый ужин: принц мертвых снова от него отказался. Не из духа противоречия или вредного характера, просто не хотел.
Гор не упоминает, что уже успел увидеться с Осирисом. И тот попросил поговорить с Анубисом: он регулярно обновлял дороги Дуата, но даже Осирис начал подозревать, что у сына не всё «прекрасно».
Гор проходит в библиотеку, с любопытством осматривает книги на столе. Он не уверен, но, кажется, они пополняются Осирисом регулярнее, чем он сам бывает в мире живых. Судя по книгам, Анубис учит какой-то язык.
— Что, даже не спросишь, как дела у меня?
Анубис смотрит на Гора угрюмо, поверх раскрытой книги:
— Исида регулярно сообщает о твоих успехах. Решил лично?
Гор хочет сказать, что он здесь только из-за Анубиса, но это кажется ужасно глупым, поэтому он расправляет плечи, широко улыбается и почти ощущает, как распространяет вокруг энергию жизни, ясности, расплавленное золото:
— Надо же немного развеять это унылое царство смерти!
Анубис закатывает глаза и углубляется в книгу.
Гор не уходит сразу и проводит еще какое-то время в Дуате. Здесь и мать, Исида, и отец ему рад — насколько Осирис вообще может испытывать эмоции. Анубис показывает дороги Дуата, а потом Осирис отпускает их обоих.
Анубис уходит к Сету, а Гор возвращается к жене, говоря брату напоследок:
— Буду ждать в гости.
Анубис кивает.
Конечно же, Анубис тогда не заходил. Гор только позже понял почему, когда дома внезапно обнаружил запрятанные письма: плотные конверты, на которых почерком Анубиса значилось его имя. Боги, связанные родством, могут посылать друг другу подобные вещи.
Гор с удивлением читал послания, которых не видел до этого, и быстро понял между строк, что брат хоть и не просит его напрямую заглянуть в Дуат, но слишком давно там один.
Как оказалось, письма появлялись на пороге дома, и Хатхор прятала их, не показывая мужу.
— Чем меньше ты связан со своим братом, тем лучше, — решительно объяснила она тогда. — Он мрачный и плохо контролирует силу. Зато молодец, подружился с главой пантеона, а Амон слишком мягкий, чтобы вовремя ставить на место.
Гор тогда опешил и заявил, что это его дело, а Анубис его брат, пусть это не нравится Хатхор. Она вспылила, потом рыдала, пока он не начал ее успокаивать. Гор гладил ее по волосам и думал, что теперь понятно, почему Анубис сначала обрадовался: он-то решил, Гор пришел к нему, из-за писем. И видимо, полагал, что тот его просто игнорирует.
Хатхор так и не признала, были ли другие послания.
Это стало не первой размолвкой с женой, но и далеко не последней. Пока однажды богиня любви и веселья не заявила, что муж не дает ей развиваться.
Начало двадцатого века, пора веселых вечеринок и шуршащих блеском платьев. Гор хорошо помнил Хатхор в одном таком: она собирала вещи, не переставая говорить, а ее светлые волосы были подстрижены в модную на ту эпоху прическу.
Кажется, поводом послужило то, что Гор отказался идти на одну из кричащих вечеринок. Иногда у него бывали дни, когда он чувствовал связь не только с золотистыми крыльями и ясным небом, но и с отцом, с мертвецами и камнями гробниц. В такие дни ему не хотелось идти в шум, натягивая дежурную улыбку.
— Иногда ты слишком похож на отца, — фыркнула Хатхор. — Или на брата.
