Кладбище закрывалось в четыре часа дня, так что народу на улице почти не было. И Луиза не могла с уверенностью сказать: она больше принадлежит миру живых — или миру мертвых по ту сторону ограды.
Всегда предпочитала называть себя Луизой, но никогда не забывала, что на самом деле она Макария, богиня блаженной смерти.
Точнее, богиня только из-за отца, Гадеса. Ее мать была смертной, что и позволило Анубису вернуть ее душу, оживить тело. У «полноценных» богов была только божественная сущность, которая просто исчезала.
Нечего возвращать.
Луиза думала, что хотела бы быть настоящей богиней. Тогда она была бы, вероятно, мертва, исчезла как некоторые другие, павшие в борьбе с Кроносом. Зато ей не пришлось бы ощущать себя похожей на эти камни за спиной с затертыми временем именами.
Она наполовину мертва или наполовину жива? Луиза не знала.
После возвращения она не всегда хорошо чувствовала холод, но сейчас морозный ночной воздух начинал легонько пощипывать за лицо, и Луиза спрятала его в большом шарфе, а руки в перчатках — подмышками.
Легонько коснулась кармана — ей показалось, почувствовала вибрацию телефона. Но тот молчал.
Можно было пойти в свою квартиру, всего-то пройти пару домов, но Луиза не хотела. Она снова ощущала себя пустой и застывшей — поэтому час назад написала сообщение.
Она не была уверена, что он приедет. Точнее, уверена, что нет. Но продолжала ждать, пока совсем не замерзла.
Пока перед остановкой не встал мотоцикл.
Луиза не хотела тогда забирать энергию Анубиса, правда не хотела. Но это ощущалось как тепло, как огонь, к которому она так стремилась — не только от него, от всех богов. Но на Анубиса Луиза еще и злилась, из-за него она такая. Отмахиваясь от мысли, что без Анубиса она была бы просто мертва.
Луиза потянулась к его теплу — и позволила себе немного украсть. Заполнить пустоту внутри себя, растопить холод, согреть руки. И это было прекрасно.
С чужой энергией она ощущала себя живой. Пока та не иссякла, оставив только холод и ощущение гниющих цветов.
Поднявшись с пластикового сидения остановки, Луиза подошла к мотоциклу, и звук каблуков ее сапог по асфальту казался оглушительным. Она не была уверена, что Анубис сейчас не отвернется и не уедет прочь.
— Я не хотела, — сказала она. — И не буду делать этого снова.
Она врала и догадывалась, что он тоже об этом знает. Даже если сама Луиза не хочет, это желание будет сильнее ее. Она не сможет сопротивляться.
— Чтобы забрать энергию, мне надо касаться тебя, кожа к коже.
И Луиза подняла руки, показывая, что они в перчатках. Анубис склонил голову, как будто оценивал ее… но потом Луиза поняла: он спрашивал, чего она хочет.
— Мы можем просто ехать вперед?
Он развернулся и достал из кофра второй шлем, молча протянул его Луизе.
Ночной город стирал ощущение кладбища. Растворял в электрических огнях тьму и наполнял пустоту внутри человеческими голосами и ощущением движения — хотя бы на некоторое время.
Луиза не знала, сколько они ехали, наверняка куда дольше, чем ей казалось. Пока Анубис не свернул перед очередным светофором и не остановился у небольшого парка. Вывеска у кованых ворот гласила, что открыто до полуночи.
Припарковаться пришлось чуть дальше и к парку шагали в молчании. Как и по асфальтовым дорожкам, полным влажных листьев. Народу почти не было, деревья черными грифельными силуэтами теснились за фонарями.
Они остановились у лавки, и Анубис бесцеремонно забрался на спинку, доставая из кармана кожаной куртки сигареты. Луиза смотрела на влажную лавочку и желтые листья, приставшие к высоким ботинкам Анубиса.
В воздухе поплыл сигаретный дым.
— Спасибо, что приехал.
Анубис не ответил. Он казался задумчивым и как будто непроницаемым, вроде и здесь, но не совсем.
— Что-то случилось?
Он пожал плечами и наконец-то посмотрел прямо на Луизу, отвечать или вдаваться в подробности явно не хотел.
— Я отвлекла?
— Я был рад ненадолго уехать, — наконец, ответил Анубис. — Но скоро мне надо вернуться. Если не решишь забрать всю мою энергию и оставить здесь.
Его губы дрогнули, и это явно было самым близким к улыбке, на что сейчас способен Анубис.
— Я не хочу этого, — Луиза отвела глаза в сторону, рассматривая мрачные силуэты деревьев. — Правда не хочу. Но желание энергии… оно сильнее меня. Я будто вампир, которому требуется чужая кровь, чтобы жить. Тогда я и себя ощущаю живой. Не ходячим трупом. Я не могу этому сопротивляться.
— Можешь. Если захочешь.
Луиза покосилась на Анубиса, но он продолжал молча курить. Тогда она медленно сняла перчатку с ладони, подняла руку.
Она коснулась кончиками пальцев его головы — на висках, где волосы были короче. Скользнула мимо спадавших длинных прядей, провела вниз, по шее.
Он вздрогнул от ее прикосновений.
Но не отстранился.
— Ты не боишься? — спросила Луиза, когда ее рука коснулась воротника его куртки.
— Я тебе верю. Верю в то, что ты не будешь делать того, что не хочешь.
