В духовке горел свет, а на столе рядом с мойкой стояло блюдо с мясом, которым занимался Амон. Делал он это крайне неуверенно, медленно скользя пальцами по столешнице до нужного предмета. Рядом крутился Анубис, ненавязчиво то подавая что-то, то отодвигая лишнее от Амона. Когда тот повернулся и едва не налетел на стул, Анубис просто задвинул мешающуюся мебель.
Анубис что-то весело рассказывал Амону, но прервался, заметив Гора. Подмигнул ему ехидно:
— Доброе утро.
Гор покосился на окно, где совершенно точно начинался вечер:
— Сколько я проспал?
— Не так много. Целый день. Это нормально после изнанки. Сет тоже встал всего пару часов назад.
Гор помнил, каким уставшим возвращался Анубис: изнанка не выпивала силы намеренно, но физическое тело после нее крайне уставало.
— А ты что такой бодрый? — спросил Гор.
— Меня не было там физически. Так что я тут уже давно пытаюсь напомнить Амону, что готовить он может и без зрения.
— Я вообще-то здесь, — проворчал Амон. — И я слепой, а не глухой.
Гор не знал, это было хорошим знаком или не очень, что Амон так легко говорит о своей слепоте? Он смирился с ней и ничего не будет делать, или наоборот, признает как временное неудобство и попытается исправить?
Амон повернул голову, но его остановившийся взгляд смотрел не на Гора, а куда-то в стену. Выглядело жутковато.
— Гор, ты мог бы сесть? Я не понимаю, где ты находишься. У меня пока не очень хорошо с ориентированием.
Гор кивнул, потом спохватился и озвучил:
— Конечно.
Он правда уселся на стул, Анубис тоже устроился напротив, развалившись на столе и подперев голову рукой. В едва застегнутой легкой рубашке он смотрелся особенно контрастно с Амоном в огромном теплом свитере. Ладони солнечного бога в широких рукавах казались тонкими и маленькими.
— Тебе мать звонила, — сообщил Анубис. — Телефон тут оставил.
— Исида?
— А что, у тебя несколько матерей? Она-она. Я сказал, ты спишь, потому что я тебя накурил и напоил.
Гор закатил глаза:
— Воробушек!..
— А что, лучше было сказать правду? Начать с того, что ты умираешь?
Гор ничего не говорил Исиде — иначе она бы стала переживать, а заодно трепать нервы всем вокруг, начиная с Гора. Ее жалости он не хотел — как и видеть ее искренние слезы. Пусть остается в спокойствии.
— Мог бы сказать ей, что произошло с тобой, — вздохнул Гор. — Всё равно скоро узнает, боги те еще сплетники.
— Да она бы не расстроилась, даже если я не вернулся.
— Ты несправедлив.
— Да. Извини.
Анубис отвел глаза и подсказал Амону, что соус можно еще немного помешать.
Исида никогда не испытывала ненависти к Анубису — впрочем, как и любви. Она пыталась, правда пыталась, но для нее он всегда оставался сыном мужа от другой женщины.
Наверное, изначально Сет принял Анубиса исключительно из-за любви к Нефтиде, она просила об этом. Потом уже они и сами нашли общий язык и пришли к тому, к чему пришли.
Исида не смогла принять Анубиса — тоже из-за любви к мужу. Гор подозревал, она и не понимала, почему именно Анубис должен занять место Осириса. Это для них всё было само собой разумеющимся, да и Гор ни за что в жизни не хотел бы быть проводником мертвецов.
Исида никогда не понимала. Для нее это было целым царством, которое унаследует не ее сын.
С Анубисом она общалась крайне редко, но, по крайней мере, никогда не запрещала Гору, не говорила про Анубиса ничего плохого — при Горе уж точно. Только иногда бросала, что Анубис совсем не похож на бога смерти и принца мертвых — скорее, мальчишка, который так и не вырос.
По той же причине она не особенно любила Амона, считая, что глава пантеона должен быть серьезнее.
Гор не спорил. Хотя помнил, что Амон может быть другим — но сам каждый раз выбирает по-детски радоваться жизни, чтобы не превратиться в такую вот бесчувственную Тиамат. Он древний бог.
На изнанке Гор не сразу увидел будку. До нее была комната без окон — главное помещение дворца Осириса. Только вместо отца Гор видел брата: вряд ли бы кто-то смог назвать его «принцем мертвых». Анубис в видении был величественно спокойным, невозмутимым, как пирамиды, с равнодушным лицом Сфинкса. Он уничтожал людей, останавливал их сердца взмахами темных крыльев — и Гор ощущал каждую смерть внутри собственных ребер.
— Они всё равно умрут. А так даже не будут страдать. Я знаю, что для них лучше.
Тогда Гор по-настоящему испугался. Он понял, что видит Анубиса, каким он мог бы стать, следуя примеру Осириса.
Анубис наверняка и сам это знал — может, видел что-то подобное на изнанке. И предпочитал быть подростком рядом с Сетом, а не королем, потому что «вести себя по-взрослому» для него означало превратиться в Осириса.
Ни один из сыновей никогда не хотел походить на отца.
— Не, не, не!
Анубис резко перегнулся через стол, совсем ложась на него и ухватился на свитер Амона, чтобы его остановить. Вовремя успел заметить баночку в руках Амона.
— Это не кетчуп, да? — растерянно спросил Амон.
— Нет. Соевый соус.
— Тут всегда кетчуп стоял…
— Надо сказать маме, чтобы не переставляла. А пока поставь обратно. Кетчуп рядом.
