Анубис вернулся на место, его рука задела Гора, и тот уставился на брата. Для верности потрогал его плечо.
— Воробушек, да ты горишь!
Гору приходилось сталкиваться с болезнями людей, и будь Анубис человеком, уже бы вызывал врача. Анубис пожал плечами и на человека с температурой не очень походил:
— Я был мертв… сколько? Три дня? Тело приспосабливается. У меня и раньше такое бывало.
— Первый раз Нефтида очень испугалась, — подал голос Амон. — На следующий день после возвращения жар спал. Иногда тела богов реагируют по-разному. Вот Сету, например, хоть бы что. Я пить ужасно хочу. А у Неф еще всё болит после возвращения.
Гор кивнул: он в такие моменты некоторое время испытывал боль, как будто раны зарастали.
— А где остальные? — спросил Гор.
— Я не хотел спать, мама тоже, так что мы с ней просидели. Потом она поехала с Гадесом и Сеф то ли к Тиамат, то ли сразу к Зевсу. То ли Зевс тоже к Тиамат, я не очень понял. Сет успел сходить в спортзал и с ними. Эбби… кажется, сейчас в отеле, Амон?
— На пути сюда.
— Ну вот, — подытожил Анубис. — Мне через пару часов на работу.
— Ты будешь работать?
— А ты предлагаешь торчать дома и играть в приставку? Нас и так к Тиамат не взяли…
В голосе Анубиса слышалось сожаление, Амон хмыкнул:
— Потому что ты только вернулся. А со мной хлопот больше. Я там бесполезен.
— Не говори глупостей, Амон. Тебя не взяли, чтобы не пересекался с Зевсом и можно было потянуть время насчет наказания Сета. Вы же главы пантеонов.
Анубис задумчиво уставился куда-то на холодильник, хотя вряд ли его видел. Наверняка он думал о наказании и о том, чем это может грозить Сету, но вслух делиться не хотел. Гор тоже решил не выспрашивать, он еще ощущал небольшую усталость.
— Тогда я к себе, воробушек.
— Извини, не подвезу, я пока не хочу на мотоцикл садиться. Но чаю хоть попей.
— Давай.
— Он закончился, — отозвался Амон.
— Ой, ну завари. Шкафчик справа от тебя.
Амон замер — видимо, с мясом Анубис помогал ему активно, но вот чай Амон еще не заваривал. Он явно растерялся. Его рука дернулась и опустилась.
— Инпу…
— Ты рядом со шкафчиком, Амон.
— Инпу, я не могу…
— Можешь. Давай. Подними руку и открой шкафчик. Вторая полка, справа. Я всё равно не разбираюсь, что там за травы. Любые.
Амон несмело поднял руку, его пальцы нащупали дверцу и открыли ее. Гор видел, что пусть тон Анубиса звучал легкомысленно, он сам внимательно следил за тем, что делал Амон. И когда тот высыпал травы в нащупанный чайник, Анубис быстро подскочил с места, мягко и осторожно направил руки Амона в нужном направлении, к кипятку.
Амон уже вернулся к мясу, когда в дверь позвонили. Анубис вскинул голову:
— О, это наверняка Луиза. Она хотела немного поговорить.
Амон зашипел от боли, отдернув руку от плиты. Гор не сразу понял, но, похоже, он хотел сунуть мясо в духовку и обжегся. Казалось, ему не столько больно, сколько он растерялся. Гор услышал шепот:
— Не выходит…
Анубис выругался вполголоса и кинул быстрый взгляд на Гора. Тот кивнул:
— Я встречу.
Луиза явно удивилась, увидела на пороге Гора. Он пропустил ее в комнату.
— Подожди Инпу здесь.
Взгляд сам собой натыкался на темное пятно на одном из ковров. Нефтиду оно, видимо, не особо беспокоило, а Сет еще не успел заняться. Хотя, скорее всего, просто выкинет этот ковер. Вряд ли это было реальностью, но Гор почти ощущал металлический запах крови.
Луиза пятна не заметила. Она включила лампу на столике и села на краешек дивана. Она не снимала куртку, словно мерзла, и Гор заметил, что Луиза выглядит как будто бледнее, как… ближе к призракам, которых Гор видел одним глазом. Тонкая, блеклая, снять одежду — и под ней прозрачное тело.
Волосы Луизы едва ли доставали до плеч, перчаток она с рук не снимала, воротник водолазки плотно прилегал к шее.
Как будто она сама боялась случайных прикосновений.
— Я знаю, ты не любишь меня…
Хотевший было уйти Гор замешкался.
— Не то чтобы… я боюсь, что ты можешь сделать. Боюсь, что Инпу верит в тебя и не сможет уловить момент, когда стоит удержать.
— Да. Ты прав, наверное, — Луиза слабо улыбнулась. — Ты сейчас говоришь, а я с трудом слушаю. Потому что ощущаю только твою энергию, которая так связана с жизнью. Это как тонкие золотистые нити. Глоток вкуснейшей воды, а я умираю от жажды.
Снова вспомнился сон: даже сейчас Гор хорошо помнил первые глотки воды в поселении бедуинов. Какими они тогда казались его пересохшим губам. Он тогда четко понял, что не смог бы ни выжить в пустыне, ни нормально переместиться, если бы ему не помогли.
— У меня был друг в Калифорнии, — сказал Гор. — Серфингист, человек. Он ждал на пляже волны, и стоило подняться трех-четырехметровым, он подхватывал доску и шел их покорять. Мечтал о семиметровой.
Барри не знал, кем был Гор. Они вообще редко говорили о личном, о себе или о семьях. Барри полагал, что есть только солнце и волны, вся жизнь — это солнце и волны. Он зарабатывал, обучая катанию на досках. Они с Гором познакомились однажды ночью, когда оба пришли на пляж «ловить волну».
— Он мечтал о семиметровой. Хорошей семиметровой волне, и он на вершине.
— Что случилось?
