Да, Хелл. Страстный, горячий. И умелый. Его ладонь как раз замерла на вершинке груди, всё ещё скрытой алой тканью платья, и сжала её до искр перед глазами.
Ничего и никому я не должна! Имею право хоть раз поступить эгоистично, просто заняться сексом! И получить свою порцию удовольствия. Имею!
Тонкая лямка платья порвалась так быстро, что я этого и не заметила. Лишь застонала, когда горячая ладонь наконец накрыла оголённую грудь. Пальцы сжали сосок, я едва сдержала крик наслаждения. Невыносимо-сладкая пытка!
Голову… Нормальная температура тела огневика… Когда-то я это знала. Из-за магии в их Изначальном Узле она несколько выше, чем у других. И значительно выше, чем у тленников. Тридцать семь градусов и одна десятая, да. Но сейчас, когда Хелл очертил языком чувствительную и возбуждённую горошину соска, это, неожиданно, частично вернуло меня в реальность.
Он же горит внутри! По-настоящему!
Высшие, дайте сил преодолеть этот туман, вновь начавший кружить голову. Отрешившись от музыки, я приподняла ладонь, которой ещё секунду назад зарывалась в белоснежные и мягкие волосы. Метка четырёхлистного клевера даже в этом неровном свете казалась воспалённой и слабо зудела. Протянув руку к крану, я открутила вентиль и подставила запястье под поток холодной воды. Стало легче, чернила начали бледнеть, открывая две симметричные точки на коже, похожие на следы от уколов.
Что-то всё же они с нами сделали. Со всеми нами. Но облегчение было недолгим, и когда мой мутнеющий взгляд зацепился за подрагивающее пламя свечи, я, сцепив зубы заранее, поднесла метку прямо к нему. Выжечь. Именно это и пришло мне в голову.
Боль была страшной. Словно ржавый гвоздь пронзил запястье и выпустил внутри ядовитые шипы. Перед глазами на миг побелело, а в следующую секунду я уже смогла более менее ясно видеть и мыслить.
Теперь музыка. С ней тоже что-то не так. Слишком настойчиво в голове бился модный ритм, продолжая потихоньку уводить сознание совсем не в ту сторону. Даже здесь. Небольшая прямоугольная колонка, подобные которой были заимстованы у людей, нашлась рядом с керамической мыльницей. Ее я стиснула в руке и пару раз ударила о столешницу. Устройство раскололось, ритм музыки потух почти полностью. Отлично.
— Хелл… — мой голос дрожал, язык заплетался. На своё имя огневик даже не отреагировал. И его язык, что прочертил влажную дорожку на внутренней стороне моего бедра едва вновь не отключил с трудом отвоёванное самообладание. — Хелл, хватит…
— Нет! — прохрипел он.
Теперь я могла заметить и капли пота, блестящие на твёрдой груди, и его нездоровое рваное дыхание. Пора было с этим заканчивать, а потом я обязательно разберусь с теми, кто решился на эту низость.
Только верну Хелла.
Перехватив его руку, я вывела простенькое плетение, а потом сжала в ладони запястье огневика. Легкий импульс магии вызвал дрожь во всём его теле. Меня собственное пламя не обжигало, а вот его вполне. Хелл запрокинул голову и прорычал от боли, а потом завалился спиной прямо на каменный пол.
Оправив платье одним быстрым движением, я спрыгнула со столешницы, и сразу поняла, что что-то было не так! Хелл дрожал. Грудь, руки, ноги. Судорога сковала его полностью! Затылком парень приложился о камень, побелевшие губы сжались в тонкую линию, глаза закатились, полностью скрывая радужку и зрачки.
От увиденного у меня закружилась голова.
— Хелл! — в следующую секунду я скинула с себя болезненное оцепенение и упала на колени рядом с парнем. На собственную боль даже не реагировала — ему явно было больнее. — Хелл, что?.. — я лишь могла придерживать его голову, ужасаясь неестественной бледности и горячечной испарине.
И не сразу отреагировала на стук в дверь. Огневик в моих руках продолжал судорожно дрожать, мой пульс уже бил в виски, но взгляд упал на поврежденное огнём запястье, вены вокруг которого неествественно вздулись.
Нетипичная реакция! Совсем нетипичная! И я совершенно не знала, как ему помочь!
Чудовищный удар в дверь оглушил и заставил поднять глаза на Эйдана, который буквально ввалился в ванную, тяжело дыша.
— Ты обычно перед пьянкой так не нервничаешь. Вернее, вообще не нервничаешь.
Слова, сказанные Августом, я осознал не сразу. Хелл и Никки как раз вошли в большой зал, наполненный голосами и музыкой, и я некоторое время, словно пятнадцатилетний юнец, пялился на оголённую и притягательную спину девушки. Изящная, стройная. Она так и манила прикоснуться пальцами, а потом и губами.