— Так… Мгм… Мгм… Вот. «Спешу уведомить вас, мой добрый друг, что и я, и все, о ком вы печетесь, находимся в добром здравии. Думаю, вы уже извещены о первых победах наших доблестных войск. С быстротой воистину чудесной трехдневным приступом взят Карур, твердыня доселе почитавшаяся несокрушимой. В сем славном деле превыше всех отличился отряд биралов неустрашимого доса Угалара, самолично руководившего штурмом. Смею сказать, немного осталось в Квайре мужей столь доблестных, ибо не доблести вознаграждаются в наши печальные дни.
К великому прискорбию столь великолепный в столице кор Алнаб в лесах лагарских вдруг утратил свои воинские дарования. Первые победы он отметил многодневным празднеством, в коем вынудил участвовать почти всех офицеров. В то время, как они предавались веселию, армия, лишенная руководства и испытавшая нужду в самом насущном, занялась грабежом и насилием, доводя жителей окрестных селений до отчаяния и побуждая их к сопротивлению. Когда же кору Алнабу было угодно вспомнить о деле, оказалось, что лагарцы успели изрыть и испортить Большой Торговый путь, сделав его непроходимым для повозок и конницы. Остальное довершили дожди, и наступление, столь блистательное начатое, захлебнулось. Увы, лагарцы не потеряли времени, дарованного им кором Алнабом! Лазутчики доносят, что в столице их уже собрано двенадцатитысячное войско под командованием прославленного на суше и на море тавела Тубара. В нашем же лагере, как ни прискорбно, нет единомыслия. Кор Алнаб отверг план досов Крира и Угалара, намеревавшихся с полками тарсов и биралов совершить тайный поход через леса в срединные области Лагара. Предлогом послужило опасение потерять в сем отчаянном предприятии цвет квайрской конницы, истинною причиною, каковую кор Алнаб был вынужден отклонить, благоразумный же дос Крир отправил гонца к государю.
Следствием сего был визит в ставку личного секретаря Их Величества гона Балса, имевшего весьма долгую беседу с командующим, за коей последовал приказ о немедленном наступлении. Как вы понимаете, мой друг, приказ сей весьма опоздал. Побуждаемые к тому беспрестанно чинимыми обидами, обитатели окрестных селений с семьями и скарбом бежали в леса, где сбиваются в шайки, чинящие немалый ущерб нашим войскам. Не находя в сих разоренных местах продовольствия и затрудненная из — за дождей в подвозе, армия терпит нужду в самом насущном, в то время, как в ставке не прекращаются пиры. Само собой, боевой дух войска это не поднимает. Боюсь, что до первых морозов ждать не приходится. Спешу…», — это уже неинтересно. Вам все понятно, господа?
Суил кивнула.
— К себе могу добавить известие, что готовится весьма представительное посольство в Кеват. Возглавит его сводный брат Их Величества кор Эслан. Люди сведущие говорят, что ему поручено просить о военной помощи. Дабы не ехать с пустыми руками, Господин Квайра велел трем главным ткаческим цехам представить бесплатно двадцать арлов лучших сукон, двенадцать арлов парчи и семь арлов шелка. Цеху ювелиров повелели отдать в казну золотых изделий на пятнадцать кассалов. Нам же, купеческой гильдии, велено выплатить десять кассалов звонкой монеты.
— Представительное посольство, — заметил я. — А лагарцы будут так же щедры?
Он сверкнул своей быстрой улыбкой.
— Думаю, не поскупятся.
— Кому же тогда помогать?
— Трудно сказать, биил Бэрсар. Наверное, тому, кто щедрее.
— Или тому, кто может проиграть слишком быстро.
В его глазах был вопрос, и я усмехнулся:
— А разве Тибайену нужна наша победа?
— Значит, он поможет Лагару?
— Зачем? Судя по письму, война еще может перекинуться на земли Квайра.
— И Тибайен подождет?
— Как знать, биил Таласар. Из леса видно немного. Надо еще дожить до весны.
— Разве вы?..
Суил взглянула с тревогой, и он опять усмехнулся.
— Крестьяне не рады войне, а если еще и голод…
Он грустно покачал головой.
— Наверное, и горожане — тоже.
— Смотря кто!
— Много ли в Квайре оружейников?
— Есть еще и банкирские дома, которые сейчас наживают на ломб — двадцать.
— Ну, деньги, конечно, сила, биил Таласар, но если в Квайре начнется голод, банкиры не станут для вас закупать зерно. Остальное угадать нетрудно.
— Бунт? — спросил он и даже привстал в кресле.
Я промолчал. Зря разговорился.
— И вы думаете, что Тибайен вмешается?
— Будущее покажет, биил Таласар.
Суил молчала, даже вперед подалась, чтоб не пропустить ни слова. Теперь она встала и поклонилась.
— Нам пора, биил Таласар. Думаю, вас не затруднит…
— Конечно, — ответил он и тоже поднялся. Длинный, туго набитый мешочек скользнул из его рук в руки Суил и мигом исчез в складках широкой юбки.
— Рад был узнать вас, биил Бэрсар. Если судьба приведет вас в Квайр, не обходите стороной мой дом, — и бросил возникшему на пороге слуге: — Я рад этим господам в любой час!
Снова мы поспешили куда — то, и тень опять легла на лицо Суил. Я и сам недоволен собой. Да, мне нужна была эта встреча.
Первый независимый человек, которого я встретил в Квайре.
Да, еще не связан с Баруфом, и могу говорить все, что хочу. И все равно мне как — то неловко. И я спросил у Суил:
