Но вот все кончилось. Тазир оторвала ее от меня, и они, обнявшись, заплакали в голос. Ирсал хлестнул лошадей, заскрипели колеса. Долго еще звучал в ночи этот скрип, а потом затих, затерялся в лесных звуках, и я повернулся и безрадостно зашагал в город. Усталый и одинокий вступил я в безлюдье улиц, и первый осенний дождь вовсю поливал меня. Мой дом был тих и темен, и, взбираясь по лестнице, я малодушно надеялся, что Суил еще нет. Так будет намного проще… И все — таки я улыбнулся, когда распахнулась дверь, и я увидел Суил.
— Никак вернулся, горе мое? Хорош! Где это тебя черти под дождем таскали?
— Мать провожал.
Она тихо вскрикнула и схватилась за щеки.
— Господи, Тилар! Что это ты надумал?
— Может, отложим, Суил? Я устал.
— Раздевайся! — приказала Суил и полезла в ларь за одеждой. — Ел — то хоть сегодня?
— Не помню.
— Ой, и беда с тобой! Иди сюда, полью.
А потом, умывшись и одевшись в сухое, я сидел за столом, и Суил хмурила тонкие брови, ревниво следя, как я ем. И только когда убедилась, что в меня не влезет ни крошки, поглядела в глаза и потребовала сурово:
— Сказывай!
— Суил, а может у Огила сотню для тебя попросить?
— Какую еще сотню?
— Ну — у, может, когеров? Они как раз без командира.
— Ой, да ну тебя! Тилар, бога ради, что стряслось? Да скажи ж ты, не мучай!
— Я ухожу, Суил.
— От меня? — спросила она, бледнея.
— Что ты, птичка! Только от Огила.
— Тилар! — закричала Суил и оказалась на коленях рядом со мною. — Что он тебе сделал?
— Мне? Пока ничего.
— Тилар, ты так не шути! Всерьез? Тилар, да как же вы… что вы один без другого делать — то будете? Ты ж подумай…
— Я думал, Суил. Полгода думаю.
— Тилар, — теребя мою руку, молила она, — богом тебя прошу, скажи, что стряслось! Я ведь для вас… Ну нельзя ж вам один без другого, никак нельзя!
Я поднял ее, посадил себе на колени, и она тревожно затихла у меня под рукой.
— Ты права, Суил, — сказал я тихо, — никого у меня нет дороже Огила. Только ты. А расставаться надо. Не могу я с ним больше.
— За что? Господи, Тилар, что ты мнешься? Иль мне на стороне узнавать?
— А никто и не знает.
— Из — за этого? — она взяла мою корявую руку и прижала ее к щеке.
— Да. Ты ведь знаешь, что мне пришлось вступить в Братство, и я поклялся быть верным ему.
— Да ты всерьез, что ли, клялся?
— Тогда нет. Ладно, Суил, ты права, нам нельзя хитрить друг с другом. Тогда я хотел только дожить до весны. Вот вернется Огил — и выручит. А когда он вернулся, я уже не хотел, чтобы он меня выручал. Потому, что я понял: это два совсем разных Квайра — великий Квайр, который нужен Калату, и Квайр для людей, который нужен мне. И пока мы могли быть вместе, мы были вместе. А теперь Огил решил уничтожить Братство.
— Он сам сказал?
— Нет, конечно, иначе бы мне уходить? Я выпытал у Равата.
— Ну и что?
— Ничего. Надо выбирать, и я выбрал братьев.
— А дядь Огил тебе что, не брат?
— Больше, чем брат, но я ему уже не могу помочь. Он сам все выбрал за нас обоих. Понимаешь, птичка, я его не виню: кто платит — тому и кланяются. Когда мы взяли дворец, в казне было двадцать ломбов. А он ворочает громадными деньгами. Как ты думаешь, кто их дал?
— Кто?
— Квайрские толстосумы — купцы и владельцы мастерских. Как он посмеет им перечить?
— Ну и что? — сказала она сердито. — Что оно, твое Братство, весь Квайр? Кому оно надобно?
— Мне. Если с Огилом что — то случится, страну унаследует Рават. Представляешь, что будет с людьми под властью Равата?
— Рават? Да ты что? Иль дядя Огил вовсе спятил?
— Да нет, Суил, он прав. Великий Квайр можно построить только очень жестокой рукой. Я не стану у Огила на пути, но мне в этом Квайре нечего делать.
— Господи! — простонала она и заломила руки: — Да что ж оно будет!
— Не знаю, Суил. Завтра я ухожу, а ты сама решай, как тебе лучше. Ты же знаешь: Огил тебя никогда не обидит. А я ни в чем не упрекну… как ни решишь.
— Ой, и дурень же ты, Тилар, — сказала Суил с печальной улыбкой. — Куда ж я без тебя? Дядь Огил мне, как второй отец, а за тобой я б и от родного ушла. Когда едем — то?
— Утром.
— Ну так ложись, а я соберу, что надо.
Только закрыл глаза, а Суил уже трясет за плечо:
— Тилар!
— Что?!
— Эргис пришел, говорит, ты звал.
Еле открыл глаза и увидел на сундуке у кровати свой дорожный костюм, а на столе ружье и саблю, улыбнулся и обнял Суил.
— А может пока останешься, птичка? Как устроюсь в Касе, я тебя сразу заберу.
— Ты одевайся! Ждет ведь Эргис.
Похоже, Эргис этой ночью и не ложился. Правда, заметить это могу только я.
— Готово?
— А как же! Парни внизу, все со сменными лошадьми.
— Кто?
Он усмехнулся.
— А кого мне из города брать? Все шестеро.
— Для Суил конь найдется?
Он поглядел на Суил уже готовую в путь, покачал головой, но ничего не сказал.
— Выезжайте. Подождете меня у часовни святого Илира.
— Зачем, Тилар? — спросила Суил с тревогой.
— Ничего, птичка. Надо проститься.
Пусто было на улицах в эту рань. Я проводил друзей до Саданских ворот, поцеловал Суил, Кивнул Эргису и направился к дому Баруфа. Я знал, что он только что встал и кончает завтрак — можно час — другой поговорить без помех.
