Мы стояли, обнявшись; теплый запах ее волос и податливая упругость ее тела — счастье было таким полным, таким томящим… И вдруг слабый, мягкий, властный толчок — он наполнил меня всего, я испуганно отстранился и спросил:
— Уже? — и Суил засмеялась:
— Ой, да давным — давно! Такой, как ты, непоседа!
— Ты меня звала.
— Да гость тут к тебе пожаловал. Из Квайра.
— Где он?
— А у Ирсала. Что — то больно людно в круг нас. Я и рассудила: пусть там поживет. Кликнуть, что ли?
— Успеется, — сказал я и снова обнял ее. — Сам схожу, когда стемнеет.
Так я в тот вечер и не попал к Ирсалу. Ничего я тогда не успел: ни побыть с Суил, ни поговорить с матерью, ни отдохнуть с дороги. Еще один гость из Квайра.
Визит, который меня удивил. Да, конечно, я знал, что гон Эраф нынче в Касе, и знал, по какому делу. Просто я не думал, что он посмеет ко мне зайти.
Слишком уж свеж и громок мой уход от Баруфа, и я подлил масла в огонь, став — за немалую мзду! — потомственным подданным господина Бассота. Мы сидели вдвоем в еще не обжитом, не притертом ко мне кабинете, и мне казалось, что мы снова в Лагаре.
Та же ласковая улыбка и обманчиво — ясный взор, та же тросточка в узловатых старческих пальцах, и опять он прощупывал меня, завлекал во что — то невинной беседой, и опять мне приходилось хитрить, уклоняться, прятаться за пустяками. Не потому, что я в нем сомневаюсь — о нет, досточтимый гон Эраф, я знаю вам цену и знаю, что у вас лишь один хозяин, и поэтому — вы уж простите! — я не могу рисковать…
Он очень точно почувствовал, что пора менять тональность, безошибочно уловил мгновение — и переломил разговор.
— Боюсь, биил Бэрсар, что в душе вы проклинаете мою неучтивость. Явиться незваным, едва хозяин вошел в дом…
— Значит, это ваши люди опекают мое скромное жилище?
— И мои тоже, дорогой биил Бэрсар. Вы и в Касе весьма знамениты.
— Вас это не пугает?
Он приятно улыбнулся.
— В Квайре я был бы осмотрительней, дорогой биил Бэрсар. К счастью, мы в Касе, и я могу себе позволить поступать не только как должно.
— Это значит, что вы просто хотели меня повидать? Я польщен.
— Я действительно рад вас увидеть, и беседа сия — истинное для меня наслаждение, но не будь у меня, скажем, оправдания, я не решился бы войти в ваш дом.
— Вот так все скверно?
Он на миг нахмурился.
— Еще не так, но время сие не за горами. И если хочешь служить Квайру…
— Надо научиться служить Таласару?
— Ну, до этого еще не дошло!
— Боюсь, что дойдет, биил Эраф.
— Я привык почитать вашу прозорливость, биил Бэрсар, но будем надеяться, что на сей раз вы ошиблись. Господь дарует акиху долгие дни — хотя бы ради Квайра.
— Да будет так, биил Эраф. Я тоже хочу этого.
— Я думаю, мне не надо говорить о миссии, приведшей меня в Кас?
— Не надо?
— Ох, уж этот Кас! — сказал он со смехом. — Тайные переговоры здесь надлежит вести во весь голос на торговой площади, ибо Кас не видит лишь того, что на виду!
— Вы правы, биил Эраф, но тогда это видит Кайал. Значит, вас интересует кор Эслан?
— Да, — сказал он серьезно, — потому, что медовый месяц власти кончился. Народ пока верит акиху, но калары потеряли терпение. Ни для кого не секрет, что выборы нового владыки столь… э… безуспешны.
— Это никогда ни для кого не было секретом, биил Эраф.
— Да, и многих это устраивало, поскольку сам аких не претендовал на престол. Калары имели основание почитать, что сие лишь вопрос времени…
— И согласились подождать, пока Огил спасет страну?
— Вы, как всегда, правы, биил Бэрсар. Но теперь, когда появилась новая фигура… наследник. Вы ведь понимаете?
— Они правы: другой возможности забрать власть у них не будет. Но Эслан? Он ведь из тех, что никогда не идут до конца.
— Это сделают за него, биил Бэрсар. Пока кор Эслан — фигура, которая всех устраивает. Единственный претендент истинно царской крови… и ничем не замаран. Конечно, есть и другие способы… но знаете, не хотелось бы. Скажу вам честно: мне нравится кор Эслан.
— Не надо со мной хитрить, биил Эраф. Если с кором Эсланом что — то случится — от вас отвернутся и Лагар, и Тардан. Скажите — ка мне лучше: вы ведь знали, что кор Эслан не вступит с вами ни в какие переговоры. Зачем вы взялись за это дело?
Старый хитрец поглядел на меня невинно.
— Видите ли, дорогой биил Бэрсар, сиятельный аких предоставил мне достаточную свободу действий.
— Достаточно для чего?
Он мило улыбнулся, развел руками, и я невольно улыбнулся в ответ. Значит, вон оно что? Я даже не представил, а просто увидел эту сцену. Я мог бы пересказать ее слово в слово. И то, как Эраф
— Это ваше дело, досточтимый гон Эраф. Меня не интересуют подробности.
Тепло и боль: словно прикосновение дружеской руки, словно привет, донесшийся через пропасть. И печаль: как она глубока, эта пропасть! Никогда нам ее не перейти…
— Мне очень жаль, биил Эраф, но вы меня переоценили. Может, через несколько дней…
